Раздача бесплатных примогемов для Геншин Импакта и Хонкай Стар Рейл. Ищешь коды для геншина и Star Rail? Раздаем их ежедневно для вас. Раздача бесплатного доната в Геншин ежедневно.
кадры из фильма >>
- Краткое содержание фильма
- Ответы : Дз по русскому языку.
- «Когда мне вручали первую награду, очень волновался». Воронежец рассказал о своей службе в зоне СВО
- Сезоны и серии
- Xiaomi Россия
Игорь Золотовицкий: «Мерил Стрип можно назвать русской актрисой»
Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Особенно быстро разрушаются дома, построенные два века назад; 2 обоснование выбора предложения, например: причастный оборот находится после определяемого слова и завершает предложение. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Не засыпай старого колодца, не вырыв нового; 2 обоснование выбора предложения, например: Предложение с деепричастным оборотом, который стоит в конце предложения. Пушкину стоящий на Тверском бульваре был первым памятником поэту. Достоевский выступая на открытии памятника высоко оценил творчество поэта. Пушкина запечатлённый в бронзе А. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Прост и лаконичен образ А. Пушкина, запечатлённый в бронзе А.
Опекушиным; 2 обоснование выбора предложения, например: причастный оборот находится после определяемого слова и завершает предложение. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Наклонившись к холодной воде, золотились на солнце цветы; 2 обоснование выбора предложения, например: деепричастный оборот в начале предложения. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Вечером мы проезжали мимо полей, засеянных пшеницей; 2 обоснование выбора предложения, например: причастный оборот находится после определяемого слова и завершает предложение. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: К отцу можно пройти через комнату, обставленную старинной мебелью; 2 обоснование выбора предложения, например: причастный оборот находится после определяемого слова и завершает предложение. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: Решив всё-таки научиться плавать, Пётр начал ходить в недавно открывшийся бассейн; 2 обоснование выбора предложения, например: это предложение с деепричастным оборотом, который стоит в начале предложения. Ответ: 1 распознавание предложения и места постановки запятой: В кабинет можно пройти через гостиную, обставленную старинной мебелью; 2 обоснование выбора предложения, например: причастный оборот находится после определяемого слова и завершает предложение 41 Выпишите предложение, в котором нужно поставить одну запятую.
Ответ: 1. Распознавание предложения и места постановки запятой: В нижнем течении реки мы нашли старую запруду, преградившую животным дорогу к водопою. Обоснование выбора предложения, например: в предложении запятая выделяет причастный оборот, стоящий после определяемого слова. Распознавание предложения и места постановки запятой: Уже в лицее в Пушкине ценители почувствовали молодого орла, расправляющего крылья для полёта. Распознавание предложения и места постановки запятой: Увидев меня, он протянул мне руку. Обоснование выбора предложения, например: запятая выделяет деепричастный оборот.
Распознавание предложения и места постановки запятой: Притормозив у госпиталя, она без сознания упала на баранку. Обоснование выбора предложения, например: в предложении запятая выделяет деепричастный оборот. Распознавание предложения и места постановки запятой: Сегодня вдруг вскрылись непредвиденные обстоятельства, мешающие закончить работу в срок. Распознавание предложения и места постановки запятой: проглядывают первые лучи солнца, ярко отражаясь в лужах. Распознавание предложения и места постановки запятой: желтея вдали, колышется поспевающая рожь. Обоснование выбора предложения, например: в предложении запятая выделяет деепричастный оборот 48 Выпишите предложение, в котором нужно поставить одну запятую.
Распознавание предложения и места постановки запятой: мы идем по лесу, перевитому гирляндами тропических лиан. Распознавание предложения и места постановки запятой: подъезжая к лесу, увидел он соседа своего. Распознавание предложения и места постановки запятой: всё быстро закончилось, едва успев начаться. Распознавание предложения и места постановки запятой: над нами было небо, покрытое тучами.
Трауберг болел, и пришел только Козинцев. Естественно, во время фильма он очень волновался и пытался угадать мнение Сталина. В это время вошел Поскребышев, передал какую-то записку, посветил фонариком. Сталин прочитал и буркнул: «Плохо! И вот передо мной — очередной протокол встречи Сталина со своими соратниками. Тема встречи — кино. Кто вёл протокол — неизвестно. Молодым кинематографистам, я думаю, ознакомиться с этим документом полезно. Представляет интерес данный документ и для тех, кто просто интересуется историей кино. Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян. Присутствовали: тт. Молотов, Ворошилов, Куйбышев, Каганович, Жданов, Орджоникидзе и Енукидзе Сталин при встрече спросил — как идут дела, что будем смотреть. Шумяцкий начальник Главного управления кинофотопромышленности при СНК СССР ответил, что дела идут: ряд неплохих картин находятся уже на выданье, а смотреть можем «Челюскина» и еще некоторые другие фильмы. Есть действительно великолепные фильмы, как о Донбассе «Восстание человека». А дряни подобно «Гармони» не ставите? Не могу поручиться, что все производимые картины будут хорошими. Среди них возможны одиночки — брак. Однако «Гармонь» я считаю не дрянью, а только посредственной фильмой молодого, подающего надежды постановщика. Не смягчайте — это пошлая картина, в которой гармонь превращена чуть ли не в основной рычаг классовой борьбы. Да, дрянь и безвкусица изрядная. Научились ребята ставить и актеров заставили хорошо работать. Мы решили вам помочь. В ближайшее время вызовем вас, нужных вам работников, и вы нам скажете, что вам надо, чтобы руководимую вами работу еще более развернуть и двинуть ее по-настоящему. Укажите, какие нужны средства, импорт, какие необходимо построить новые заводы, что дать вам из оборудования, автотранспорта. У вас заводы есть. Заводы у меня есть, но небольшие. А потребность огромна. Надо делать не только производственную аппаратуру, но и проекционную. Ее производство — массовое, и на своих небольших заводах я его ставить не могу. А кто же изготовляет вам ее сейчас? Заводы т. Серго [Орджоникидзе]. Но они из года в год спецзаказами вытесняют ее, сократив количество выпущенных проекционных аппаратов за последнее трехлетие в шесть раз. К тому же над качеством и конструкцией их они не работают и держат нас на аппаратуре морально изношенных моделей. Нет, вам нужно построить свои большие и по последнему слову техники оборудованные заводы. На заводы же Серго нечего рассчитывать. Это дело ему несподручно.
Эта неделя полна интересных предложений, ведь грядет «Ночь музеев»! Подборка самых интересных событий — в афише на неделю. Самые интересные предложения для детей и взрослых — в нашей афише.
Она встретила нас чудной прохладой. Весенняя радость Вот и ранняя весна пришла. Солнце съело последний снег. Под крышей жилого дома каждый год ласточки лепили гнездо. Жильцы дома не разрушали его. Только к концу апреля прилетели наши гостьи. Ласточки таскали из ручья глину, ил. Они поправляли своё старенькое гнёздышко. Через три недели из него выглянули крошечные головки. Мы часами смотрели на заботливых птиц. Они носились по воздуху, ловили мух и комаров. Куропатка и машины Через дорогу переводила своих малышей куропатка. В это время вынырнула изза поворота машина. Мать повернулась грудью к машине. Перья взъерошились. Птица просила подождать. Подъезжали другие машины и останавливались. Пушистые цыплятки бежали к болотцу. Они понимали опасность. Шофёр ждал. На дороге не осталось пушистых комочков. Мать сошла с дороги. Камыши укрыли всю семью. Грозно заревел мотор машины. Грузовики тронулись в путь. Особенно оно красиво весной. Луч солнца скользит по воде. Озеро блестит, сверкает. На озере много островов. Они все усыпаны множеством цветов. Кругом тишь. Красота радует глаз. В воскресные дни мы на разъездах установили посты. Рядом в лесах растут подснежники. Охапки цветов несут люди домой. Но в доме цветы долго не живут, погибают. А вот любители больших букетов этого не понимают. Предание об озере Селигер Жил на Селигере охотник. Он стрелял из лука диких уток. Его стрела случайно попала в белого лебедя. Лебедь долго бился, пока не утонул. Из крыльев выпали перья и остались на воде. Водяные слёзы капали с белых лодочек. Охотнику жаль стало лебедя. Лук и стрелы он бросил в озеро. Утром на том месте, где утонул лебедь, охотник увидел лёгкие, как перья, белоснежные цветы. Это были водяные лилии. Коршунову Гнездо на болотце Лесная дорога вывела нас к лесному болотцу. У берегов вода затянулась мхом. Земля под ногами ходила ходуном. На середине болотца была чистая вода и островок. Там росли сосенки. Но вот в небе появилась большая птица. Крылья у неё были широкие, клюв загнут крючком. В когтях она тащила рыбину. Птица сделала круг над озером и села на сосну. Запищали в гнезде голодные птенцы. Мать с нежностью стала их кормить.
Что еще почитать
- Остались вопросы?
- Ответы на вопрос:
- Меняющий жизнь: Чтобы жить, ему приходится убивать…
- Краткое содержание фильма
ВПР 2020. Русский язык 7 класс. Комплект 3 Вариант 2 с ответами
Новости Приднестровья/. В преддверии 9 мая в России ежегодно проходит образовательная акция «Диктант Победы». Ролики, которые вы посмотрите, могут быть добавлены в историю просмотра на телевизоре, что скажется на рекомендациях. Чтобы этого избежать, выберите "Отмена" и войдите в аккаунт на компьютере. Рассказывая содержание фильма, он очень волновался.
Взобравшись на стремянку у меня из рук выпал гвоздь ошибка
К рубахе пристегивался воротник. Его в старину называли "ожерельем". Рубаху на Руси в старину выпускали поверх исподнего платья. На ногах у русичей были штаны, которые можно было расширить с узлов.
Одни кричат: «Слово жило раньше бога», а другие: «Врете! В Оптин ходили, к старцам, узнать — чья правда? Убогая элоквенция эта доводит людей до ненависти, до мордобоя, до того, что весною, когда встал вопрос о повышении заработной платы, словобожцы отказались поддержать богословцев.
Так вот, мне уж кажется, что у нас тысячи грамотных и неграмотных людей заражены этой болезнью. Спивак, отгоняя мух от лица уснувшего ребенка, сказала тихо, но так уверенно, что Клим взглянул на нее с изумлением: — Это пройдет, Степан, быстро пройдет. Вы, Самгин, в статейке вашей ловко намекнули про Одиссея. Конечно, рабочий класс свернет головы женихам, но — пока невесело! Он взглянул на часы и спросил: — А — не пора? А — где вы их видели, каких?
С необычной для себя словоохотливостью, подчиняясь неясному желанию узнать что-то важное, Самгин быстро рассказал о проповеднике с тремя пальцами, о Лютове, Дьяконе, Прейсе. Сын есть у него? А отец — тоже… интересуется? Редкий случай. Значит, вы все с народниками путаетесь? Все это — не туда.
Не туда, — повторил он, вставая и потягиваясь; Самгин исподлобья, снизу вверх, смотрел на его широкую грудь и думал: «Возмутительно самоуверен». И с героями на час тоже надобно проститься, потому что необходим героизм на всю жизнь, героизм чернорабочего, мастерового революции. Если вы на такой героизм не способны — отойдите в сторону. Он закурил папиросу, сел рядом с Климом так близко, что касался его плеча плечом. Так что, когда народник говорит о любви к народу, — я народника понимаю. Но любить-то надобно без жалости, жалость — это имитация любви, Самгин.
Это — дрянная штука. Перечитывал я недавно процесс первомартовцев, и мне показалось, что провода мины, которая должна была взорвать поезд царя около Александровска, были испорчены именно жалостью. Кто-то пожалел освободителя. Вошла Спивак в белом платье, в белой шляпе с пером страуса, с кожаной сумкой, набитой нотами. Оба молча посмотрели в окно, как женщина прошла по двору, как ветер прижал юбку к ногам ее и воинственно поднял перо на шляпе. Она нагнулась, оправляя юбку, точно кланяясь ветру.
Клим спросил: — Туробоев давно вернулся из-за границы? Нет, жена, должно быть, не с ним, там живет моя, Марина, она мне написала бы. Ну, а что пишет Дмитрий? Жене моей он писал, что поедет на юг, в Полтаву, кажется. Странно было слышать, что человек этот говорит о житейском и что он так просто говорит о человеке, у которого отнял невесту. Вот он отошел к роялю, взял несколько аккордов.
У Туробоева поиграем, попоем. Комическое учреждение это поместье Туробоева. Мужики изгрызли его, точно крысы. Вы, Самгин, рыбу удить любите? Вы прочитайте Аксакова «Об уженье рыбы» — заразитесь! Удивительная книга, так, знаете, написана — Брем позавидовал бы!
Покуривая, улыбаясь серыми глазами, Кутузов стал рассказывать о глупости и хитрости рыб с тем воодушевлением и знанием, с каким историк Козлов повествовал о нравах и обычаях жителей города. Клим, слушая, путался в неясных, но не враждебных мыслях об этом человеке, а о себе самом думал с досадой, находя, что он себя вел не так, как следовало бы, все время точно качался на качели. Возвратилась Спивак, еще более озабоченная, тихо сказала что-то Кутузову, он вскочил со стула и, сжав пальцы рук в один кулак, потряс ими, пробормотал: — Ах, черт, вот глупо! Самгин понял, что он лишний, простился и ушел. В комнате своей, свалившись на постель, закинув руки под голову, он плотно закрыл глаза, чтоб лучше видеть путаницу разногласно кричащих мыслей. Шумел в голове баритон Кутузова, а Спивак уверенно утешает: «Это скоро пройдет».
Меньше всего она похожа на революционерку. Но — откуда у нее уверенность? Может быть, он и неумный, но — честный. Если вы не способны жить, как я, — отойдите в сторону, сказал он. Хорошо сказал о революционерах от скуки и прочих. Такие особенно заслуживают, чтоб на них крикнули: да что вы озорничаете?
Николай Первый крикнул это из пушек, жестоко, но — это самозащита. Каждый человек имеет право на самозащиту. Козлов — прав…» Самгин соскочил с постели и зашагал по комнате, искоса посматривая, как мелькает в зеркале его лицо, нахмуренное, побледневшее от волнения, — лицо недюжинного человека в очках, с остренькой, светлой бородкой. Оставьте меня в покое. Бесплодные мудрствования — как это? Почему я обязан думать о мыслях, людях, событиях, не интересных для меня, почему?
Я все время чувствую себя в чужом платье: то слишком широкое, оно сползает с моих плеч, то, узкое, стесняет мой рост». Мысли его расползались, разваливались, уступая место все более острому чувству недовольства собою. Глаза остановились на фотографии с группы гимназистов, окончивших гимназию вместе с ним; среди них у него не было ни одного приятеля. Он стоял в первом ряду тринадцати человек, между толстым сыном уездного предводителя дворянства и племянником доктора Любомудрова, очень высоким и уже усатым. Сам он показался себе вытянувшимся, точно солдат в строю, смешно надувшим щеки и слепым. Он сердито снял фотографию, вынул ее из рамы, мелко изорвал и бросил клочки в корзину под столом.
Хотелось сделать еще что-нибудь, тогда он стал приводить в порядок книги на полках шкафа. Но и это не успокаивало, недовольство собою превращалось в чувство вражды к себе и еще к другому кому-то, кто передвигает его, как шахматную фигуру с квадрата на квадрат. Да, именно так, какая-то злокозненная сила, играя им, сталкивает его с людями совершенно несоединимыми и как бы только затем, чтоб показать: они — несоединимы, не могут выравняться в стройный ряд. А может быть, это делается для того, чтоб он убедился в своем праве не соединяться ни с кем? Самгин перестал разбирать книги и осторожно отошел к окну, так осторожно, как будто опасался, что счастливая догадка ускользнет от него. Но она, вдруг вспыхнув, как огонь в темноте, привлекла с поразительной быстротой необыкновенное обилие утешительных мыслей; они соскальзывали с полузабытых страниц прочитанных книг, они как бы давно уже носились вокруг, ожидая своего часа согласоваться.
Час настал, и вот они, все одного порядка, одной окраски, закружились, волнуя, обещая создать в душе прочный стержень уверенности в праве Клима Самгина быть совершенно независимым человеком. Он стоял у окна в приятном оцепенении и невольно улыбался, пощипывая бородку. Щелкнула щеколда калитки, на дворе явился Иноков, но не пошел во флигель, а, взмахнув шляпой, громко сказал: — Я — к вам! Это было странно. Иноков часто бывал у Спивак, но никогда еще не заходил к Самгину. Хотя визит его помешал Климу беседовать с самим собою, он встретил гостя довольно любезно.
И сейчас же раскаялся в этом, потому что Иноков с порога начал: — Послушайте, — какой черт дернул вас читать Елизавете Львовне мои стихи? Говорил он грубо, сердито, но лицо у него было не злое, а только удивленное; спросив, он полуоткрыл рот и поднял брови, как человек недоумевающий. Но темненькие усы его заметно дрожали, и Самгин тотчас сообразил, что это не обещает ему ничего хорошего. Нужно было что-то выдумать. Ваши стихи? Подпись — оторвана.
Теперь он уже искренно изумился тому, как легко и естественно сказались эти слова. Иначе, конечно, вы не стали бы читать. Стихи у вас? Иноков вздохнул, оглянулся и пальцами обеих рук вытер глаза; лицо его, потеряв обычное выражение хмурости, странно обмякло. Ух, как душно в городе! Снова рассеянным взглядом обвел комнату и предложил упрашивающим тоном: — Слушайте, Самгин, пойдемте в поле, а?
Он чувствовал себя виноватым пред Иноковым, догадывался, что зачем-то нужен ему, в нем вспыхнуло любопытство и надежда узнать: какие отношения спутали Инокова, Корвина и Спивак? На улице, шагая торопливо, ожесточенно дымя папиросой, Иноков говорил: — Я часто гуляю в поле, смотрю, как там казармы для артиллеристов строят. Сам — лентяй, а люблю смотреть на работу. Смотрю и думаю: наверное, люди когда-нибудь устанут от мелких, подленьких делишек, возьмутся всею силою за настоящее, крупное дело и — сотворят чудеса. Все эти домики, фонарики, тумбочки… Щелчком пальца он швырнул окурок далеко вперед, сдвинул шляпу на затылок и угрюмо спросил: — Это вы рассказывали Елизавете Львовне об этом… о сцене с регентом? Иноков не услышал обиды.
Неужели он сам, мерзавец? Не сразу, отрывисто, грубыми словами Иноков сказал, что Корвин поставляет мальчиков жрецам однополой любви, уже привлекался к суду за это, но его спас архиерей. Он отхаркнулся, плюнул и угрюмо замолчал. Вышли в поле, щедро освещенное солнцем, покрытое сероватым, выгоревшим дерном. Мягкими увалами поле, уходя вдаль, поднималось к дымчатым облакам; вдали снежными буграми возвышались однообразные конусы лагерных палаток, влево от них на темном фоне рощи двигались ряды белых, игрушечных солдат, а еще левее возвышалось в голубую пустоту между облаков очень красное на солнце кирпичное здание, обложенное тоненькими лучинками лесов, облепленное маленькими, как дети, рабочими. Туда, где шагали солдаты, поблескивая штыками, ехал, красуясь против солнца, белый всадник на бронзовом коне.
Серые, сухие былинки трещали, ломаясь под ногами Клима. Открытые пространства всегда настраивали его печально и покорно. Шагая в ногу с Иноковым, он как бы таял в свете солнца, в жарком воздухе, густо насыщенном запахом иссушенных трав. Не было желания говорить, и не хотелось слушать, о чем ворчит Иноков. Он шел и смотрел, как вырастают казармы; они строились тремя корпусами в форме трапеции, средний был доведен почти до конца, каменщики выкладывали последние ряды третьего этажа, хорошо видно было, как на краю стены шевелятся фигурки в красных и синих рубахах, в белых передниках, как тяжело шагают вверх по сходням сквозь паутину лесов нагруженные кирпичами рабочие. Шли краем оврага, глубоко размытого в глинистой почве, один скат его был засыпан мусором, зарос кустарником и сорными травами, другой был угрюмо голый, железного цвета и весь точно исцарапан когтями.
Вторую якобы выпустят под Рождество. Кроме того, за постановку двух эпизодов первой половины истории 3 и 5 якобы отвечает режиссёр Фрэнк Дарабонт «Зелёная Миля» , который ради этого вернулся к профессии. Последний раз он работал в роли режиссёра на ТВ на сериале «Город гангстеров» в 2013 году, а самым свежим фильмом в карьере автора на данный момент до сих пор остаётся «Мгла» 2007 года. Постановщиками других эпизодов выступили авторы сериала братья Даффер и Шон Леви «Дэдпул и Росомаха» , которые снимали серии шоу и в прошлых сезонах. Заодно инсайдер раскрыл и названия шести эпизодов сезона: 1.
The Crawl «Ползи» ; 2.
Мелкие рыбки отл.. Ныряльщик опустился на дно и согнувшись начал быстро соб..
Выполните обозначенные цифрами в тексте 1 языковые разборы: 2 — морфемный и словообразовательный разборы слова; 3 — морфологический разбор слова; 4 — синтаксический разбор предложения. Поставьте знак ударения в следующих словах. Жалюзи, инженеры, звонишь, будьте добры.
Выпишите предложение, в котором нужно поставить одну запятую. Знаки препинания внутри предложений не расставлены. Напишите, на каком основании Вы сделали свой выбор.
Выпишите предложение, в котором необходимо поставить две запятые. Определите и запишите основную мысль текста. По материалам Интернета 7.
Запишите ответ.
Меняющий жизнь: Чтобы жить, ему приходится убивать…
Фильм расскажет о всеволновой астрономии. Новости Гисметео. Очень волновался, скажу честно, не каждый день Касым-Жомарт Токаев тебе руку пожимает.
Краткое содержание произведения «Тревожные люди»
Картина рассказывает о буднях капитана полиции Емелина, роль которого исполнил актер Олег Гаас. Раздача бесплатных примогемов для Геншин Импакта и Хонкай Стар Рейл. Ищешь коды для геншина и Star Rail? Раздаем их ежедневно для вас. Раздача бесплатного доната в Геншин ежедневно. Смотрите фильмы на КиноПоиске, слушайте треки на Музыке, получайте и тратьте кешбэк баллами на сервисах Яндекса. Танк оснащен «мощными системами РЭБ», и их использование было бы «смехотворным, если бы вы не знали, что оно очень эффективно», говорит оператор FPV-дронов ВСУ Сергей Стерненко. 1)??Рассказывая содержание фильма он очень волновался. 122 479 объявлений на вторичном рынке и в новостройках. Самая маленькая квартира: 19,14 м². Продажа квартир в Москве по цене от 5,68 млн. руб.
Игорь Золотовицкий: «Мерил Стрип можно назвать русской актрисой»
Адидас предупреждает брата о том, что с Айгуль ему теперь встречаться нельзя — пацаны не поймут и «отошьют» от улицы. Марат вынуждает девушку сказать, что ничего не было. Однако у Турбо есть подозрения. Он узнает, что случилось с Айгуль, и распространяет эту информацию на дискотеке. Все отворачиваются от девушки, и она в слезах убегает домой. Подслушав телефонный разговор Ильдара, Андрей узнает, что Вову объявили в розыск за убийство. Пальто сообщает об этом Адидасу, и тот скрывается в общежитии у Наташи. В финале серии мы видим, как Айгуль идет на балкон, открывает окно и готовится прыгнуть. Айгуль стала жертвой не борьбы банд, а глупых порядков и страха Каким получился эпизод. В шестой серии происходит кульминационный момент в сериале. Здесь нет жестоких драк, но авторы и без них показывают, что состоять в банде — не так уж здорово.
Оказывается, что группировщики по своей природе совсем не хорошие люди. Шестая серия обнажает низкую природу Марата, который из страха оказаться «отшитым» вынуждает Айгуль скрывать изнасилование. Тут показывают, как Вова, бывший моральным ориентиром, боится идти против порядков «улиц» даже ради брата. Да и Турбо демонстрирует, что все это время был трусливым, ведь его пугает, что кто-то может поступить не «по-пацански». Седьмая серия Сюжет. Вова наутро узнает от Андрея, что Айгуль умерла. Марат об этом еще не знает. Вова едет на кладбище с братом, пьет с ним водку и вспоминает погибшего сослуживца — 18-летнего Александра из группировки «Разъезд». Адидас-старший не находит в себе силы, чтобы рассказать Марату о трагедии. Он лишь приобнимает его и извиняется.
Вечером Вова уезжает с Наташей к ее тете. На месте выясняется, что тетя — мать убитого героем бандита Желтого. Вову мучает совесть: он помогает близким Наташи похоронить убитого. Но на кладбище Адидаса узнает один из подельников Желтого. Наташа убегает от Вовы в слезах. Марат узнает о смерти Айгуль и в шоке убегает из школы. Мама Андрея приходит домой без дочери Юли. Универсамовские во главе с Турбо ищут младшую сестру Пальто по всему городу, пока подросток обращается за помощью к Ирине. Юлю находят, но милиция увозит маму обратно в больницу. Детей хотят отдать в органы опеки, Андрею удается в последний момент сбежать из квартиры к универсамовским.
Теперь он вынужден жить в качалке, пока его ищет милиция. Вова встречается с бандой и объявляет, что скоро уедет из города. Главным в «Универсаме» становится Зима. Турбо пользуется отсутствием Адидаса и «отшивает» Марата за связь с Айгуль и нарушение пацанских принципов. Парень после этого отправляется в милицию, чтобы найти насильника Айгуль, и сдает бывших подельников Ильдару. В конце Марат приходит на спортплощадку «Универсама» и вызывает Турбо на бой. Пока парни дерутся, приезжает милиция. Универсамовских задерживают.
В течени..
В продолжени.. Елизавета очень спешила на встречу с издателем её книги. Не смотря на пасмурное утро, настроение у путешественников было хорошее. Ответ: 4. Выпишите, раскрывая скобки, предложения, в которых выделенные слова являются союзами. Встретиться нам не удавалось, за то письма приходили постоянно. Что бы вам подарить на Новый год? Серёжа то же выучил стихотворение. Небо хмурилось так же , как и вчера.
Ответ: 5. Поставьте знак ударения в следующих словах. Ворота, квартал, мельком, положить. Найдите и исправьте грамматическую -ие ошибку -и в предложении -ях. Запишите исправленный -ые вариант ы предложения -ий. Взор гостей привлекли развешанные картины по стенам дома. Регулярно занимаясь спортом, вы укрепите своё здоровье.
Выбирайте занятие по душе! Лучшие спектакли, концерты, встречи и лекции для всей семьи — в нашей афише.
Танцы в филармонии и баскетбольные туриры. Сражения в настолки и экскурсии по театральному закулисью.
Какая земля была на клумбе? Что стало с листочками цветов? Кто полил розы? Что стало с цветами? Из слов каждой строчки составь предложения.
Запиши их. Рыбам стало жалко Дюймовочку. Запиши предложения друг за другом так, чтобы получился связный текст. Объем диктанта: 35—45 слов. Четко проговариваются все неизученные орфограммы. На лугу летом хорошо! За селом они прошли чудесную рощу.
Лучи солнышка дарили земле свет и тепло. Луговая трава была высокая. Бабочка перелетала с цветка на цветок. На васильках грозно гудел шмель. Кого он пугал? Корову Василиску? Прощайте, снега и морозы!
Ушла зима со снегами и морозами. Ребята убрали коньки и лыжи. Прощай, студёная зима! Всюду побежали весёлые ручейки. По лужам прыгали солнечные зайчата. Весело запели синички, зачирикали воробьи. Друзья Алеша и Таня пошли гулять.
На дворе шумно. Там дети играли в прятки. Всем было весело. Шиповник и кошкины слёзы Яркими цветами у дома пылал куст. Это был шиповник. Его посадили бабушка Настя и внук Антон. Хороши на шиповнике белые и розовые цветы.
Шипы тоже хороши и колки. Наша кошка Пушинка тронула лапкой ветку. Стало больно. Кошка протянула мне лапку. Я вытащил занозу. Кошка лизала ранку. Весна пришла У леса стоит деревушка Добрая.
Жители здесь тоже добрые и приветливые. Весной на поля прилетела стая грачей. Запели чудесные песни скворцы. Это наши гости. Ребята рады им. С крыши падали частые капельки. Вода текла по стеклу.
Крыльцо было мокрое. Из воды получились бойкие добрые ручейки. Они присели у леса. Полил тёплый грибной дождь. Дождик закончился. Облака плыли дальше. Это были уже белые лошадки.
Они цокали копытами. Гривы у лошадей белые и кудрявые. Под ногами лошадей белое море. Гребни волн прыгали, и лошади плыли по небу.
Краткое содержание произведения «Тревожные люди»
Это — не тот город, о котором сквозь зубы говорит Иван Дронов, старается смешно писать Робинзон и пренебрежительно рассказывают люди, раздраженные неутоленным честолюбием, а может быть, так или иначе, обиженные действительностью, неблагожелательной им. Но на сей раз Клим подумал об этих людях без раздражения, понимая, что ведь они тоже действительность, которую так благосклонно оправдывал чистенький историк. Две-три беседы с Козловым не дали Климу ничего нового, но очень укрепили то, чем Козлов насытил его в первое посещение. Клим услышал еще несколько анекдотов о предводителях дворянства, о богатых купцах, о самодурстве и озорстве. Самгин понимал, что Козлов рассуждает наивно, но слушал почтительно и молча, не чувствуя желания возражать, наслаждаясь песней, слова которой хотя и глупы, но мелодия хороша. Раскалывая щипцами сахар на мелкие кусочки, Козлов снисходительно поучал: — А критикуют у нас от конфуза пред Европой, от самолюбия, от неумения жить по-русски. Господину Герцену хотелось Вольтером быть, ну и у других критиков — у каждого своя мечта. Возьмите лепешечку, на вишневом соке замешена; домохозяйка моя — неистощимой изобретательности по части печева, — талант! Оса гудела, летая над столом, старик, следя за нею, дождался, когда она приклеилась лапками к чайной ложке, испачканной вареньем, взял ложку и обварил осу кипятком из-под крана самовара. Котошихин, например, князь Курбский, даже Екатерина Великая критикой не брезговала. Он сокрушенно развел руками и чмокнул: — Но все, знаете, как-то таинственно выходило: Котошихину даже и шведы голову отрубили, Курбский — пропал в нетях, распылился в Литве, не оставив семени своего, а Екатерина — ей бы саму себя критиковать полезно.
Расскажу о ней нескромный анекдотец, скромного-то о ней ведь не расскажешь. Анекдотец оказался пресным и был рассказан тоном снисхождения к женской слабости, а затем Козлов продолжал, все более напористо и поучительно: — Критика — законна. Только — серебро и медь надобно чистить осторожно, а у нас металлы чистят тертым кирпичом, и это есть грубое невежество, от которого вещи страдают. Европа весьма величественно распухла и многими домыслами своими, конечно, может гордиться. Но вот, например, европейская обувь, ботинки разные, ведь они не столь удобны, как наш русский сапог, а мы тоже начали остроносые сапоги тачать, от чего нам нет никакого выигрыша, только мозоли на пальцах. Примерчик этот возьмите иносказательно. Голосу старика благосклонно вторил шелест листьев рябины за окном и задумчивый шумок угасавшего самовара. На блестящих изразцах печки колебались узорные тени листьев, потрескивал фитиль одной из трех лампадок. Козлов передвигал по медному подносу чайной ложкой мохнатый трупик осы. И поносительно рассказывают иногородним, то есть редактору и длинноязычной собратии его, о жизни нашего города.
А душу его они не чувствуют, история города не знакома им, отчего и раздражаются. Взглянув на Клима через очки, он строго сказал: — Тут уж есть эдакое… неприличное, вроде как о предках и родителях бесстыдный разговор в пьяном виде с чужими, да-с! А господин Томилин и совсем ужасает меня. Совершенно как дикий черемис, — говорит что-то, а понять невозможно. И на плечах у него как будто не голова, а гнилая и горькая луковица. Робинзон — это, конечно, паяц, — бог с ним! А вот бродил тут молодой человек, Иноков, даже у меня был раза два… невозможно вообразить, на какое дело он способен! Козлов подвинул труп осы поближе к себе, расплющил его метким ударом ложки и, загоняя под решетку самовара, тяжко вздохнул: — Нехороши люди пошли по нашей земле! И — куда идут? По привычке, хорошо усвоенной им, Самгин осторожно высказывал свои мнения, но на этот раз, предчувствуя, что может услышать нечто очень ценное, он сказал неопределенно, с улыбкой: — Мечтают о политических реформах — о представительном правлении.
И даже — о социализме, на котором сам Иисус Христос голову… то есть который и Христу, сыну бога нашего, не удался, как это доказано. А вы что думаете об этом, смею спросить? Но раньше, чем Самгин успел найти достаточно осторожный ответ, историк сказал не своим голосом и пристукивая ложкой по ладони: — Я же полагаю, что государю нашему необходимо придется вспомнить пример прадеда своего и жестоко показать всю силу власти, как это было показано Николаем Павловичем четырнадцатого декабря тысяча восемьсот двадцать пятого года на Сенатской площади Санкт-Петербурга-с! Козлов особенно отчетливо и даже предупреждающе грозно выговорил цифры, а затем, воинственно вскинув голову, выпрямился на стуле, как бы сидя верхом на коне. Его лицо хорька осунулось, стало еще острей, узоры на щеках слились в багровые пятна, а мочки ушей, вспухнув, округлились, точно ягоды вишни. Но тотчас же он, взглянув на иконы, перекрестился, обмяк и тихо сказал: — Воздерживаюсь от гнева, однако — вызывают. Торопливо погрыз сухарь, запил чаем и обычным, крепеньким голоском своим рассказал: — В молодости, будучи начальником конвойной команды, сопровождал я партию арестантов из Казани в Пермь, и на пути, в знойный день, один из них внезапно скончался. Так, знаете, шел-шел и вдруг падает мертв, головою в землю… как бы сраженный небесной стрелой. А человек не старый, лет сорока, с виду — здоровый, облика неприятного, даже — звериного. Осужден был на каторгу за богохульство, кощунство и подделку ассигнаций.
По осмотре его котомки оказалось, что он занимался писанием небольших картинок и был в этом, насколько я понимаю, весьма искусен, что, надо полагать, и понудило его к производству фальшивых денег. Картинок у него оказалось штук пять и все на один сюжет: Микула Селянинович, мужик-богатырь, сражается тележной оглоблей со Змеем-Горынычем; змей — двуглав, одна голова в короне, другая в митре, на одной подпись — Петербург, на другой — Москва. Изволите видеть, до чего доходят? И, пригладив без того гладкую, серебряную голову, он вздохнул. Ведь умишко наш — неблаговоспитанный кутенок, ему — извините! Он, играючи, мебель грызет, сапог, брюки рвет, в цветочных клумбах ямки роет, губитель красоты по силе глупости своей. Но, подняв руку с вытянутым указательным пальцем, он благосклонно прибавил: — Не отрицаю однако, что некоторым практическим умам вполне можно сказать сердечное спасибо. Я ведь только против бесплодной изобретательности разума и слепого увлечения женским его кокетством, желаньишком соблазнить нас дерзкой прелестью своей. В этом его весьма жестоко уличил писатель Гоголь, когда всенародно покаялся в горестных ошибках своих. Сокрушенно вздохнув, старик продолжал, в тоне печали: — Вот, тоже, возьмемте женщину: женщина у нас — отменно хороша и была бы того лучше, преферансом нашим была бы пред Европой, если б нас, мужчин, не смутили неправильные умствования о Марфе Борецкой да о царицах Елизавете и Екатерине Второй.
Именно на сих примерах построено опасное предубеждение о женском равноправии, и получилось, что Европа имеет всего одну Луизу Мишель, а у нас таких Луизок — тысячи. Вы, конечно, не согласны с этим, но — подождите! Подождите до возраста более зрелого, когда природа понудит вас вить гнездо. Самгин простился со стариком и ушел, убежденный, что хорошо, до конца, понял его. На этот раз он вынес из уютной норы историка нечто беспокойное. Он чувствовал себя человеком, который не может вспомнить необходимое ему слово или впечатление, сродное только что пережитому. Шагая по уснувшей улице, под небом, закрытым одноцветно серой массой облаков, он смотрел в небо и щелкал пальцами, напряженно соображая: что беспокоит его? Так должны думать миллионы трудолюбивых и скромных людей, все те камни, из которых сложен фундамент государства», — размышлял Самгин и чувствовал, что мысль его ловит не то, что ему нужно оформить. Дня через три, вечером, он стоял у окна в своей комнате, тщательно подпиливая только что остриженные ногти. Бесшумно открылась калитка, во двор шагнул широкоплечий человек в пальто из парусины, в белой фуражке, с маленьким чемоданом в руке.
Немного прикрыв калитку, человек обнажил коротко остриженную голову, высунул ее на улицу, посмотрел влево и пошел к флигелю, раскачивая чемоданчик, поочередно выдвигая плечи. Но что-то более острое, чем любопытство, и даже несколько задорное будило в нем желание посмотреть на Кутузова, послушать его, может быть, поспорить с ним. Даже прежде, когда Кутузов носил студенческий сюртук, он был мало похож на студента, а теперь, в сером пиджаке, туго натянутом на его широких плечах, в накрахмаленной рубашке с высоким воротником, упиравшимся в его подбородок, с клинообразной, некрасиво подрезанной бородой, он был подчеркнуто ни на кого не похож. Я просто оделся штатским человеком. Меня, видите ли, начальство выставило из храма науки за то, что я будто бы проповедовал какие-то ереси прихожанам и богомолам. Засунув палец за жесткий воротник, он сморщил лицо и помотал головою. Ко храму я относился с должным пиэтетом, к прихожанам — весьма равнодушно. Тетя Лиза, крестнику моему не помешает, если я закурю? Спивак в белом капоте, с ребенком на руках, была похожа на Мадонну с картины сентиментального художника Боденгаузена, репродукции с этой модной картины торчали в окнах всех писчебумажных магазинов города. Круглое лицо ее грустно, она озабоченно покусывала губы.
Кутузов дал Климу толстый конверт, Спивак тихо сказала: — Продолжай, Степан. Вот хочу ехать в деревню, к Туробоеву, он хвастается, что там, в реке, необыкновенные окуни живут. Самгин, перестав читать длинное письмо, объявил не без гордости: — В Москве арестован знакомый мой, Маракуев. Нахмурясь, выпустив в потолок длинную струю дыма, Кутузов резковато проговорил: — Намекните-ка вашей корреспондентке, что она девица неосторожная и даже — не очень умная. Таких писем не поручают перевозить чужим людям. Она должна была сказать мне о содержании письма. Сердито бросив окурок на блюдце, он встал и, широко шагая, тяжело затопал по комнате. Но у нее такой вид… я думал — романтика. Вышло очень громко, он подумал: «Как будто я хвастаюсь этим знакомством». И, с досадой, спросил: — Когда же прекратятся эти аресты?
Кутузов сел ко столу, налил себе чаю, снова засунул палец за воротник и помотал головою; он часто делал это, должно быть, воротник щипал ему бороду. Ежели вы противоборствуете власти, так не отказывайтесь посидеть, изредка, в каталажке, отдохнуть от полезных трудов ваших. А затем, когда трудами вашими совершится революция, — вы сами будете сажать в каталажки разных граждан. Самгин рассердился на себя за вопрос, вызвавший такое поучение. Но сказал несколько более задорно, чем хотел: — Революции мы не скоро дождемся. Кутузов поднял брови, пристально взглянул на него серыми глазами и заговорил очень мягко, вполголоса: — Их, пожалуй, совсем нет. Я вот четыре года наблюдаю людей, которые титулуют себя революционерами, — дешевый товар! Пестро, даже — красиво, но — непрочно, вроде нашего ситца для жителей Средней Азии. Отхлебнув сразу треть стакана чая, он продолжал, задумчиво глядя на розовые лапки задремавшего ребенка: — Революционеры от скуки жизни, из удальства, из романтизма, по евангелию, все это — плохой порох. Интеллигент, который хочет отомстить за неудачи его личной жизни, за то, что ему некуда пристроить себя, за случайный арест и месяц тюрьмы, — это тоже не революционер.
Хвастливая книжища. У либералов, размышляющих якобы по Марксу, имеет большой успех. Клим подметил в нем новое: тяжеловесную шутливость; она казалась вынужденной и противоречила усталому, похудевшему лицу. Во всем, что говорил Кутузов, он слышал разочарование, это делало Кутузова более симпатичным. Затем Самгину вспомнилось, что в Петербурге он неоднократно чувствовал двойственность своего отношения к этому человеку: «кутузовщина» — неприятна, а сам Кутузов привлекает чем-то, чего нет в других людях. А Кутузов, как бы подтверждая его догадку о разочаровании, говорил, почесывая пальцем кадык: — Весьма любопытно, тетя Лиза, наблюдать, с какой жадностью и ловкостью человеки хватаются за историческую необходимость. С этой стороны марксизм для многих чрезвычайно приятен. Дескать — эволюция, детерминизм, личность — бессильна. И — оставьте нас в покое. Он пошевелил кожей на голове, отчего коротко остриженные волосы встали дыбом, а лицо вытянулось и окаменело.
Русь наша — страна кустарного мышления, и особенно болеет этим московская Русь. Был я на одной фабрике, там двоюродный брат мой работает, мастер. Сектант; среди рабочих — две секты: богословцы и словобожцы. Возникли из первого стиха евангелия от Иоанна; одни опираются на: «бог бе слово», другие: «слово бе у бога».
Если его дед сохранил дом во время Отечественной войны, то и Захар так просто не отступит — это дело принципа! Даже если придется вступить в неравную схватку. А все потому, что каждой семье нужно «родовое гнездо», где всегда можно найти поддержку или собраться за одним столом...
Конечно, это очень приятно, эмоции переполняют! Сразу после вручения медали Сергей порадовал новостью супругу и отца. Напомним, в 2023 году Сергея Александровича признали лучшим молодым профессионалом Восточно-Казахстанской области.
Самгину казалось, что редактор говорит умно, но все-таки его словесность похожа на упрямый дождь осени и вызывает желание прикрыться зонтиком. Редактора слушали не очень почтительно, и он находил только одного единомышленника — Томилина, который, с мужеством пожарного, заливал пламень споров струею холодных слов. С Томилиным спорили неохотно, осторожно, только элегантный адвокат Правдин пытался засыпать его пухом слов. Согласны, что интеллигенция и есть орган разума? Клим видел, что Томилина и здесь не любят и даже все, кроме редактора, как будто боятся его, а он, чувствуя это, явно гордился, и казалось, что от гордости медная проволока его волос еще более топырится. Казалось также, что он говорит еретические фразы нарочно, из презрения к людям. Точно так же, как унизительное проклятие пола мы пытаемся прикрыть сладкими стишками, мы хотим прикрыть трагизм нашего одиночества евангелиями от Фурье, Кропоткина, Маркса и других апостолов бессилия и ужаса пред жизнью. Широко улыбаясь, показывая белые зубы, Томилин закончил: — Но — уже поздно. Сумасшедшее развитие техники быстро приведет нас к торжеству грубейшего материализма… Адвокат Правдин возмущенно кричал о противоречиях, о цинизме, Константине Леонтьеве, Победоносцеве, а Робинзон, покашливая, посмеиваясь, шептал Климу: — Ах, рыжая обезьяна! Как дразнит! Томилин удовлетворенно сопел и, вынимая из кармана пиджака платок, большой, как салфетка, крепко вытирал лоб, щеки. Лицо его багровело, глаза выкатывались, под ними вздулись синеватые подушечки опухолей, он часто отдувался, как человек, который слишком плотно покушал. Клим думал, что, если б Томилин сбрил толстоволосую бороду, оказалось бы, что лицо у него твердое, как арбуз. Клима Томилин демонстративно не замечал, если же Самгин здоровался с ним, он молча и небрежно совал ему свою шерстяную руку и смотрел в сторону. У него учеников нет. Он думал, что ты будешь филологом, философом. Юристов он не выносит, считает их невеждами. Он говорит: «Для того, чтоб защищать что-то, надобно знать все». Скосив глаза, Дронов добавил: — От него все, — точно крысы у Гоголя, — понюхают и уходят. Играя ножницами, он прищемил палец, ножницы отшвырнул, а палец сунул в рот, пососал, потом осмотрел его и спрятал в карман жилета, как спрятал бы карандаш. И снова вздохнул: — Он много верного знает, Томилин. Например — о гуманизме. У людей нет никакого основания быть добрыми, никакого, кроме страха. А жена его — бессмысленно добра… как пьяная. Хоть он уже научил ее не верить в бога. В сорок-то шесть лет. Клим Самгин был согласен с Дроновым, что Томилин верно говорит о гуманизме, и Клим чувствовал, что мысли учителя, так же, как мысли редактора, сродны ему. Но оба они не возбуждали симпатий, один — смешной, в другом есть что-то жуткое. В конце концов они, как и все другие в редакции, тоже раздражали его чем-то; иногда он думал, что это «что-то» может быть «избыток мудрости». Его заинтересовал местный историк Василий Еремеевич Козлов, аккуратненький, беловолосый, гладко причесанный старичок с мордочкой хорька и острыми, розовыми ушами. На его желтом, разрисованном красными жилками лице — сильные очки в серебряной оправе, за стеклами очков расплылись мутные глаза. Под большим, уныло опустившимся и синеватым носом коротко подстриженные белые усы, а на дряблых губах постоянно шевелилась вежливая улыбочка. Он казался алкоголиком, но было в нем что-то приятное, игрушечное, его аккуратный сюртучок, белоснежная манишка, выглаженные брючки, ярко начищенные сапоги и уменье молча слушать, необычное для старика, — все это вызывало у Самгина и симпатию к нему и беспокойную мысль: «Может быть, и я в старости буду так же забыто сидеть среди людей, чужих мне…» Козлов приносил в редакцию написанные на квадратных листочках бумаги очень мелким почерком и канцелярским слогом очерки по истории города, но редактор редко печатал его труды, находя их нецензурными или неинтересными. Старик, вежливо улыбаясь, свертывал рукопись трубочкой, скромно садился на стул под картой России и полчаса, а иногда больше, слушал беседу сотрудников, присматривался к людям сквозь толстые стекла очков; а люди единодушно не обращали на него внимания. Местные сотрудники и друзья газеты все знали его, но относились к старику фамильярно и снисходительно, как принято относиться к чудакам и не очень назойливым графоманам. Клим заметил, что историк особенно внимательно рассматривал Томилина и даже как будто боялся его; может быть, это объяснялось лишь тем, что философ, входя в зал редакции, пригибал рыжими ладонями волосы свои, горизонтально торчавшие по бокам черепа, и, не зная Томилина, можно было понять этот жест как выражение отчаяния: «Что я сделал! За это его самого посадили в тюрьму. С той поры он почти сорок лет жил, занимаясь историей города, написал книгу, которую никто не хотел издать, долго работал в «Губернских ведомостях», печатая там отрывки своей истории, но был изгнан из редакции за статью, излагавшую ссору одного из губернаторов с архиереем; светская власть обнаружила в статье что-то нелестное для себя и зачислила автора в ряды людей неблагонадежных. Жил Козлов торговлей старинным серебром и церковными старопечатными книгами. Дронов всегда говорил о людях с кривой усмешечкой, посматривая в сторону и как бы видя там образы других людей, в сравнении с которыми тот, о ком он рассказывал, — негодяй. И почти всегда ему, должно быть, казалось, что он сообщил о человеке мало плохого, поэтому он закреплял конец своей повести узлом особенно резких слов. Клим, давно заметив эту его привычку, на сей раз почувствовал, что Дронов не находит для историка темных красок да и говорит о нем равнодушно, без оживления, характерного во всех тех случаях, когда он мог обильно напудрить человека пылью своей злости. Этим Дронов очень усилил интерес Клима к чистенькому старичку, и Самгин обрадовался, когда историк, выйдя одновременно с ним из редакции на улицу, заговорил, вздохнув: — Удручает старость человека! Вот — слышу: говорят люди слова знакомые, а смысл оных слов уже не внятен мне. И, заглядывая в лицо Самгина, он продолжал странным, упрашивающим тоном: — Вы, кажется, человек внимательного ума и шикарной словесностью не увлечены, молчите все, так — как же, по-вашему: можно ли пренебрегать историей? Старик поднял руку над плечом своим, четыре пальца сжал в кулак, а большим указал за спину: — А они — пренебрегают. Каждый думает, что история началась со дня его рождения. Голосок у него был не старческий, но крепенький и какой-то таинственный. И — торопливость во всем. А ведь вскачь землю не пашут. Особенно в крестьянском-то государстве невозможно галопом жить. А у нас все подхлестывают друг друга либеральным хлыстиком, чтобы Европу догнать. Приостановясь, он дотронулся до локтя Клима. Нет, я допускаю и земский собор и вообще… Но — сомневаюсь, чтоб нам следовало бежать сломя голову тем же путем, как Европа… Козлов оглянулся и сказал потише, как бы сообщая большой секрет: — Европа-то, может быть, Лихо одноглазое для нас, ведь вот что Европа-то! И еще тише, таинственнее он посоветовал: — Вспомните-ко вчерашний день, хотя бы с Двенадцатого года, а после того — Севастополь, а затем — Сан-Стефано и в конце концов гордое слово императора Александра Третьего: «Один у меня друг, князь Николай черногорский». Его, черногорского-то, и не видно на земле, мошка он в Европе, комаришка, да-с! Она, Европа-то, если вспомните все ее грехи против нас, именно — Лихо. Туркам — мирволит, а величайшему народу нашему ножку подставляет. Шли в гору по тихой улице, мимо одноэтажных, уютных домиков в три, в пять окон с кисейными занавесками, с цветами на подоконниках. Ставни окон, стены домов, ворота окрашены зеленой, синей, коричневой, белой краской; иные дома скромно прятались за палисадниками, другие гордо выступали на кирпичную панель. Пенная зелень садов, омытая двухдневным дождем, разъединяла дома, осеняя их крыши; во дворах, в садах кричали и смеялись дети, кое-где в окнах мелькали девичьи лица, в одном доме работал настройщик рояля, с горы и снизу доносился разноголосый благовест ко всенощной; во влажном воздухе серенького дня медь колоколов звучала негромко и томно. Замечательным угощу: Ижень-Серебряные иголки. Козлов остановился у ворот одноэтажного, приземистого дома о пяти окнах и, посмотрев налево, направо, удовлетворенно проговорил: — Самая милая и житейская улица в нашем городе, улица для сосредоточенной жизни, так сказать… Клим никогда еще не был на этой улице, он хотел сообщить об этом историку, но — устыдился. Дверь крыльца открыла высокая, седоволосая женщина в черном, густобровая, усатая, с неподвижным лицом. Клим, почтительно слушая, оглядывал жилище историка. Обширный угол между окнами был тесно заполнен иконами, три лампады горели пред ними: белая, красная, синяя. Блестели золотые, серебряные венчики на иконах и опаловые слезы жемчуга риз. У стены — старинная кровать карельской березы, украшенная бронзой, такие же четыре стула стояли посреди комнаты вокруг стола. Около двери, в темноватом углу, — большой шкаф, с полок его, сквозь стекло, Самгин видел ковши, братины, бокалы и черные кирпичи книг, переплетенных в кожу. Во всем этом было нечто внушительное. В шведскую кампанию дерзкий Егор этот, будучи уличен в измене, был повешен. Рассказывая, старик бережно снял сюртучок, надел полосатый пиджак, похожий на женскую кофту, а затем начал хвастаться сокровищами своими; показал Самгину серебряные, с позолотой, ковши, один царя Федора, другой — Алексея: — Ковши эти жалованы были целовальникам за успешную торговлю вином в царевых кабаках, — объяснял он, любовно поглаживая пальцем чеканную вязь надписей. Похвастался отлично переплетенной в зеленый сафьян, тисненный золотом, книжкой Шишкова «Рассуждение о старом и новом слоге» с автографом Дениса Давыдова и чьей-то подписью угловатым почерком, начало подписи было густо зачеркнуто, остались только слова: «…за сие и был достойно наказан удалением в армию тысяча восемьсот четвертого году». И особенно таинственно показал желтый лист рукописи, озаглавленной: «Свободное размышление профана о вредоносности насаждения грамоты среди нижних воинских чинов гвардии с подробным перечнем бывших злокозненных деяний оной от времени восшествия на Всероссийский престол Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Елисавет Петровны и до кончины Благочестивейшего Императора Павла I-го, включая и оную». Найдено мною в книге «Камень веры», у одного любителя древностей взятой на прочтение. Показывая редкости свои, старик нежно гладил их сухими ладонями, в дряблой коже цвета утиных лап; двигался он быстро и гибко, точно ящерица, а крепкий голосок его звучал все более таинственно. Узор красненьких жилок на скулах, казалось, изменялся, то — густея, то растекаясь к вискам. Я ведь пребываю поклонником сих двух поэтов истории, а особенно — первого, ибо никто, как он, не понимал столь сердечно, что Россия нуждается во внимательном благорасположении, а человеки — в милосердии. Он и за чаем, — чай был действительно необыкновенного вкуса и аромата, — он, и смакуя чай, продолжал говорить о старине, о прошлом города, о губернаторах его, архиереях, прокурорах. Пригласил владыку Макария на обед и, предлагая ему кабанью голову, сказал: «Примите, ядите, ваше преосвященство! Графу-то Муравьеву пришлось бы сказать о свиной голове: «Сие есть тело мое! Ведь вот как шутили! Затем он рассказал о добросердечной купчихе, которая, привыкнув каждую субботу посылать милостыню в острог арестантам и узнав, что в город прибыл опальный вельможа Сперанский, послала ему с приказчиком пяток печеных яиц и два калача. Он снова посмеялся. Самгин отметил в мелком смехе старика что-то неумелое и подумал: «Не часто он смеялся, должно быть». Пять печеных яиц! Кривобокая старуха Федосова говорила большими словами о сказочных людях, стоя где-то в стороне и выше их, а этот чистенький старичок рассказывает о людях обыкновенных, таких же маленьких, каков он сам, но рассказывает так, что маленькие люди приобретают некую значительность, а иногда и красоту. Это любовное раскрашивание буднишнего, обыкновенного нежными красками рисовало жизнь как тихий праздник с обеднями, оладьями, вареньями, крестинами и свадебными обрядами, похоронами и поминками, жизнь бесхитростную и трогательную своим простодушием. Рассказывал Козлов об уцелевшем от глубокой древности празднике в честь весеннего бога Ярилы и о многих других пережитках языческой старины. Самгина приятно изумляло уменье историка скрашивать благожелательной улыбочкой все то, что умные книги и начитанные люди заставляли считать пошлым, глупым, вредным. Он никогда не думал и ничего не знал о начале дней жизни города. Козлов, показав ему «Строельную книгу», искусно рассказал, как присланный царем Борисом Годуновым боярский сын Жадов с ратниками и холопами основал порубежный городок, чтобы беречь Москву от набегов кочевников, как ратники и холопы дрались с мордвой, полонили ее, заставляли работать, как разбегались холопы из-под руки жестоковыйного Жадова и как сам он буйствовал, подстрекаемый степной тоской. И все: несчастная мордва, татары, холопы, ратники, Жадов, поп Василий, дьяк Тишка Дрозд, зачинатели города и враги его — все были равномерно обласканы стареньким историком и за хорошее и за плохое, содеянное ими по силе явной необходимости. Та же сила понудила горожан пристать к бунту донского казака Разина и уральского — Пугачева, а казачьи бунты были необходимы для доказательства силы и прочности государства. Это — сущая неправда, — наш народ казаки вовлекали в бунты. Казак Москву не терпит. Мазепа двадцать лет служил Петру Великому, а все-таки изменил. Теперь историк говорил строго, даже пристукивал по столу кулачком, а красный узор на лице его слился в густое пятно. Но через минуту он продолжал снова умиленно: — А теперь вот, зачатый великими трудами тех людей, от коих даже праха не осталось, разросся значительный город, которому и в красоте не откажешь, вмещает около семи десятков тысяч русских людей и все растет, растет тихонько. В тихом-то трудолюбии больше геройства, чем в бойких наскоках. Поверьте слову: землю вскачь не пашут, — повторил Козлов, очевидно, любимую свою поговорку. Поговорками он был богат, и все они звучали, точно аккорды одной и той же мелодии. Всякий бык теленком был, — то и дело вставлял он в свою речь. Смотреть на него было так же приятно, как слушать его благожелательную речь, обильную мягкими словами, тускловатый блеск которых имел что-то общее с блеском старого серебра в шкафе. Тонкие руки с кистями темных пальцев двигались округло, легко, расписанное лицо ласково морщилось, шевелились белые усы, и за стеклами очков серенькие зрачки напоминали о жемчуге риз на иконах.
Первая серия
- Демоверсия ВПР 2022 по русскому языку 7 класс
- А) Рассказывая
- ВПР 2020. Русский язык 7 класс. Комплект 3 Вариант 2 с ответами
- Неправильное употребление причастного и деепричастного оборота
- Кино предчувствие краткое содержание
Юсупов [Гоблин MeXXanik] (fb2) читать онлайн
его мамка ждёт, волнуется. Смехов очень волновался и всех спрашивал, каким должен быть мальчик. Рассказывая содержание фильма, он очень волновался. Стало известно, когда повредившая ногу Лера Кудрявцева приступит к работе Вчера 610 прочитали 52-летняя ведущая получила серьезную травму. Мама очень волновалась и ждала его.
Игорь Золотовицкий: «Мерил Стрип можно назвать русской актрисой»
115 лет кино в России Выберите свой класс. Кино на ТВ. Фильмы. 122 479 объявлений на вторичном рынке и в новостройках. Самая маленькая квартира: 19,14 м². Продажа квартир в Москве по цене от 5,68 млн. руб. Райан Холидей начинает с рассказа в начале отрывка о том, как король управлял королевством людей, которые немного подросли в правах. Он очень волновался и говорил, что самое главное — это позаботиться о жене и дочерях.