Полный текст обращения Гитлера от 22 июня 1941 года, в котором он разъяснял для немецкого народа причины нападения Германии на СССР. Выступление Гитлера на немецком. Гитлер 1941 речь. Речь гитлера текст на немецком с переводом. My German Fellow Countrymen and Women, My Comrades! At present everybody speaks before the forum which seems to them the most fitting. Some speak before a parliament whose existence, composition and origin (are well known). I believe that I should return again today whence I came.
Adolph Hitler SPEECH OF OCTOBER 6, 1939
Боле полумиллиона германских мужчин и женщин, большинство из которых крестьяне, ремесленники и рабочие, буквально за ночь вынуждены были бежать, чтобы ускользнуть от нового режима, который сначала угрожал им беспросветной нищетой, и, рано или поздно, — полным уничтожением. Тем не менее тысячи германцев исчезли совсем. Невозможно даже определить их судьбу и что с ними сейчас. Среди них было 160 тысяч граждан Германии. И на всё это я должен был закрыть глаза. Я был обязан молчать. В конце концов, это я сам захотел достигнуть разрядки напряжённости и, если возможно, то и полного мира с этим государством. Однако во время нашего общего вступления в Польшу, кремлёвские правители внезапно и в противоречии с договором также затребовали и Литву. Германия никогда не имела намерений оккупировать Литву. И Германия не только оказалась не способной предъявить такой же ультиматум литовскому правительству, но и отвергла запрос Литвы прислать германские войска, потому что это требование было не в соответствии с целями германской политики. Но несмотря на это, я подчинился и этому новому требованию Кремля.
Однако это было только началом шантажа и всё новых и новых вымогательств. Победа в Польше, которая была достигнута исключительно германскими войсками, предоставила мне возможность ещё раз обратиться к западным странам с предложением мира. Это предложение мира в очередной раз было отвергнуто, как и всегда, благодаря интернациональным усилиям еврейских поджигателей войны. В это время причиной такого отказа был тот факт, что Англия ещё надеялась мобилизовать против Германии коалицию европейских стран, включавшую Балканские страны и Советскую Россию. Поэтому Лондон решил послать Mr. Cripps посланником в Москву. Криппс получил чёткие инструкции любыми средствами втянуть Советскую Россию в проанглийскую коалицию. Английская пресса сообщала об этой миссии, поскольку её никак нельзя было скрыть. Осенью 1939 года и весной 1940 года первые результаты этой миссии Криппса дали себя знать. В то время как Советская Россия предприняла попытку подчинить военной силой не только Финляндию, но и Балтийские страны, она вдруг начала обосновывать свои действия настолько же смехотворными, насколько они были и фальшивыми утверждениями, что, дескать, она должна «защитить эти страны от внешней угрозы».
Эта «внешняя угроза» означала только Германию; никакая другая страна не имела доступа в балтийский бассейн и не могла там угрожать. Но я вынужден был молчать. Но те, кто был у власти в Кремле, немедленно пошли ещё дальше. В то время как весной 1940 года Германия, в соответствии с так называемым «Пактом о Ненападении», отозвала свои войска с восточной границы и на самом деле, большая часть восточной границы была тотально очищена от немецких войск , концентрация российских войск на западной границе уже началась, что уже можно было рассматривать как целенаправленную угрозу Германии. В соответствии с заявлением советского министра иностранных дел, а затем премьер-министра Вячеслава Молотова, персонально сделанным в то время, у Советов было уже весной 1940 года 22 дивизии только в одной Прибалтике. И в то время как само советское правительство всегда утверждало, что войска, дескать, были введены по просьбе местного населения Прибалтики, цель их продолжающегося присутствия была демонстрация своей силы Германии. В то время как наши солдаты с 5 мая 1940 года уничтожали англо-французские силы на западе, концентрация советских войск и их манёвры на нашей восточной границе приобретали всё более и более угрожающие размеры. Поэтому, в интересах Германии, я с августа 1940 года уже не мог более позволить нашими восточным провинциям, тем более что они к этому времени вообще зачастую были пустыми, оставаться незащищёнными ввиду беспрецедентного нарастания числа большевистских дивизий. Это всё был результат англо-советской кооперации, направленной на создание на востоке такой мощной армейской группировки, чтобы Германское Командование не смогло бы закончить блицкриг на западе полным разгромом, особенно, что касается в части военно-воздушных сил. И всё это было в соответствии не только с английской, но и советской политикой; поскольку и Англия, и Советская Россия имели ввиду затягивать войну как можно дольше, чтобы постепенно ослаблять и ослаблять всю Европу и сделать её совсем неспособной.
Анализируя, атака СССР на Румынию была также направлена на овладение важной материальной базой не только Германии, но и всеевропейской экономики и, по меньшей мере, имела ввиду разрушить её. Германия, особенно с 1933 года, с непрерывным терпением искала возможности наладить торговлю со странами юго-восточной Европы.
Вырождение и враждебность Франции Франция останется смертельным врагом немецкого народа. Сейчас ее военная мощь уничтожена надолго и в этом плане она угрозы не представляет. Однако Франция может оставаться источником политической опасности для Германии, нельзя ей доверять. Азиатские народы Япония, Китай, страны ислама активно сопротивляются еврейской заразе, поэтому они ближе Германии, чем родственная по крови Франция. Можно быть уверенным, что их ждет успех развития и что Германия всегда найдет себе друзей среди этих народов. Обе страны станут врагами Европы и будут пытаться заручиться поддержкой немецкого народа. Немцам необходимо избежать роли пешки в обоих лагерях.
Избавление России от марксизма Возможно, Россия избавится от еврейского марксизма, но воплотит в жизнь панславизм в самой яростной и свирепой форме. США под ярмом нью-йоркского еврейства, обладающего интеллектом обезьяны, пойдут ко дну.
I also made it clear that this time, not only would millions of children of European Aryan races starve, not only would millions of grown men meet their death, and not only would millions of women and children be burned or bombed to death in the cities, but that the real culprit would atone for his guilt, even if by more humane means.
The most fearsome example of this kind is Russia where he Jewry allowed 39 million humans in truly fanatical wildness to die or starve in inhuman agony, in order to secure the mastery of a great people for a gang of Jewish literati and stock exchange bandits. The result is not only the end of freedom for the people oppressed by the Jews, but rather also the end of these parasites of the peoples themselves. After the death of the victim, the vampire dies sooner or later.
Mein Kampf, 1925, Volume 1, p. Was there any excrement, any shamelessness in any form, above all in cultural life, in which at least one Jew would not have been involved? As soon as one even carefully cut into such an abscess, one found, like maggots in a decaying body, often blinded by the sudden light, a kike.
Hitler wrote in Mein Kampf: Quote regarding "The Big Lie" All this was inspired by the principle--which is quite true in itself--that in the big lie there is always a certain force of credibility; because the broad masses of a nation are always more easily corrupted in the deeper strata of their emotional nature than consciously or voluntarily, and thus in the primitive simplicity of their minds they are more readily fall victims to the big lie than the small lie, since they themselves often tell small lies in little matters but would be ashamed to resort to large-scale falsehoods.
Poland was not prepared to settle the Corridor question in a reasonable way... I made one more final effort to accept a proposal for mediation... For two whole days I sat with my Government and waited to see whether it was convenient for the Polish Government to send a plenipotentiary or not... Deputies, if the German Government and its Leader patiently endured such treatment Germany would deserve only to disappear from the political stage. But I am wrongly judged if my love of peace and my patience are mistaken for weakness or even cowardice... These proposals for mediation have failed...
Hitler then spoke of the Molotov—Ribbentrop Pact , which had been signed just ten days before, on August 23. I no longer see any reason why [Germany and Russia] should still oppose one another....
Adolph Hitler SPEECH OF OCTOBER 6, 1939
And to my own fellow-citizens I would say that the Polish nation and the Polish State have also become a reality …. The peoples of these States i. This good work, which had been doubted by so many at the time, has meanwhile stood the test, and I may say that, since the League of Nations finally gave up its perpetual attempts to unsettle Danzig and appointed in the new commissioner a man of great personal attainments, this most dangerous spot from the point of view of European peace has entirely lost its menacing character. The Polish State respects the national conditions in this State, and both the city of Danzig and Germany respect Polish rights. And so the way to a friendly understanding has been successfully paved, an understanding which, starting from Danzig, has to-day succeeded in spite of the attempts of certain mischief-makers in finally taking the poison out of the relations between Germany and Poland and transforming them into a sincere, friendly co-operation. There was a danger that Poles and Germans would regard each other as hereditary enemies. I wanted to prevent this. I know well enough that I should not have been successful if Poland had had a democratic Constitution. For these democracies which indulge in phrases about peace are the most bloodthirsty war agitators. In Poland there ruled no democracy, but a man; and with him I succeeded, in precisely twelve months, in coming to an agreement which, for ten years in the first instance, entirely removed the danger of a conflict.
We are all convinced that this agreement will bring lasting pacification. We realise that here are two peoples which must live together and neither of which can do away with the other. A people of 33 millions will always strive for an outlet to the sea. A way for understanding, then, had to be found; it has been found; and it will be ever further extended. Certainly things were hard in this area. The nationalities and small national groups frequently quarrelled among themselves. But the main fact is that the two Governments, and all reasonable and clear-sighted persons among the two peoples and in the two countries, possess the firm will and determination to improve their relations. It was a real work of peace, of more worth than all the chattering in the League of Nations Palace at Geneva.
For two whole days I sat with my Government and waited to see whether it was convenient for the Polish Government to send a plenipotentiary or not... Deputies, if the German Government and its Leader patiently endured such treatment Germany would deserve only to disappear from the political stage. But I am wrongly judged if my love of peace and my patience are mistaken for weakness or even cowardice... These proposals for mediation have failed... Hitler then spoke of the Molotov—Ribbentrop Pact , which had been signed just ten days before, on August 23. I no longer see any reason why [Germany and Russia] should still oppose one another.... We have, therefore, resolved to conclude a pact which rules out for ever any use of violence between us... Russia and Germany fought against one another in the World War. That shall and will not happen a second time.
Никто не может сказать такого. Однако не прав окажется тот, кто станет расценивать мою любовь к миру и мое терпение как слабость или даже трусость. Поэтому я принял решение и вчера вечером проинформировал британское правительство, что в этих обстоятельствах я не вижу готовности со стороны польского правительства вести серьезные переговоры с нами. Я добьюсь, чтобы на восточной границе воцарился мир, такой же, как на остальных наших границах. Для этого я предприму необходимые меры, не противоречащие предложениям, сделанным мною в Рейхстаге для всего мира, то есть, я не буду воевать против женщин и детей. Я приказал, чтобы мои воздушные силы ограничились атаками на военные цели. Если, однако, враг решит, что это даёт ему карт-бланш, чтобы вести войну всеми средствами, то получит сокрушающий зубодробительный ответ. Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории.
И народ надо было подготовить, мотивировать и заставить работать дальше. Эта речь служит исключительным образчиком потрясающего PR. Давайте посмотрим, как «красиво и складно» аргументировал фюрер свои действия, чтобы немецкий народ был уверен, что всё делается во имя добра и справедливости. Начало было впечатляющим. Гитлер начал устало, как очень занятой и деловой человек: «… Сегодня появление здесь далось мне нелегко, потому что в эти часы на нашем Восточном фронте начинается новая операция, представляющая собой громадное событие. Уже 48 часов она разворачивается в гигантских масштабах! С ее помощью мы разгромим противника на востоке! Размеры и последствия этого события станут ясны только потомкам». И вдруг контрапункт, заставляющий вздрогнуть зачарованного слушателя: «Однако я не желал и этой борьбы! Но… «Сколько бы мирных предложений я ни сделал этому миру — предложений о разоружении, о мирном введении разумного экономического порядка и т. Кто же виноват? Ну понятно: «заговор демократов, евреев и масонов два года назад толкнул на войну Европу». Не просто война ради выживания нации, ради будущего детей. Нет — это между правдой и ложью! Но Гитлер настолько не хотел этой крови, что снова дал шанс врагам закончить все миром «После первого же столкновения я снова подал им руку. Я сам был солдатом и знаю, как тяжело достаются победы, сколько связано с этим крови и нищеты, лишений и жертв. Мою руку оттолкнули! И все-таки великий гуманист и правдоискатель настолько хотел «ограничить военный размах», что ему даже пришлось пойти на унижения! И надо сказать, что формально его четко соблюдали обе стороны. Вплоть до того, что в прессе обоих недавних яростных противников стала преобладать мирная риторика. Почему же тогда Гитлер все-таки решил напасть первым? Интересно, как именно он оправдывает это перед своим народом? Оказывается, это была самооборона! Они были чисто оборонительного характера». И вот теперь, констатирует оратор, уже весь мир понимает, что это было единственным правильным решением. Потому что перейдя границу, увидев мощь врага даже простой солдат смог осознать «что в этот раз мы были на волосок от уничтожения не только Германии, но и всей Европы. Это было бы вторым нашествием монголов под руководством нового Чингисхана! А ведь действительно, почему мы все время говорим, что боролись с немцами? Даже сам Гитлер не скрывает: «От Белого моря до Черного сражаются наши немецкие солдаты, а с ними вместе итальянцы, финны, венгры, румыны, словаки. Уже подходят хорваты, выступают в поход испанцы. Бельгийцы, голландцы, датчане, норвежцы, даже французы уже собираются на фронт! Ну и кстати, цифры действительно впечатляющи: «Позади наших войск уже лежит пространство по площади в два раза большее, чем была немецкая империя в тот момент, когда я получил власть в 1933 г. И знаете, что пока позволяет России оказывать последнее сопротивление? Почему за три месяца а изначально предполагалось, что примерно столько потребуется времени Москва еще не взята? Ни за что не догадаетесь… «Противник, который сражается, с одной стороны, из-за звериной кровожадности и, с другой стороны, из трусости и страха перед своими комиссарами…» Вот так вот. Миролюбивой и справедливой Европе противостоит звериная кровожадность, трусость и страх. Заканчивает вождь нации искренними словами благодарности своему народу: «Мы действительно можем сказать: впервые в истории в борьбе участвует целый народ! Эту войну выиграет немецкая Родина с миллионами рабочих и работниц, крестьян и крестьянок! Это красиво. Наши руководители, в принципе, примерно так же излагали. Знаете, изучив эту речь, понимаешь, почему немецкий народ так неистово поклонялся Гитлеру и так безоговорочно шел на смерть. Мозги им прополоскали здорово. И когда осознаешь, на сколько близки они были к победе, еще больше начинаешь боготворить подвиг наших солдат и нашего народа, которые смогли сделать невозможное и повернуть эту силу, сплотившую почти всю Европу, вспять… Речь гитлера текст на немецком с переводом Войти Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal Полный текст заявления Гитлера от 22 июня 1941 года Полный текст заявления Гитлера от 22 июня 1941 года, в котором он разъяснил причины нападения Германии на СССР. Немецкий народ! Одолеваемый тяжелыми заботами, я был обречен на многомесячное молчание. Но теперь настал час, когда я, наконец, могу говорить открыто. Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германскому Рейху, снова повторилась британская попытка сорвать любое начало консолидации и вместе с тем подъема Европы посредством борьбы против самой сильной в данное время державы континента. Так некогда Англия после многих войн погубила Испанию. Так вела она войны против Голландии. Так сражалась позже с помощью всей Европы против Франции. И так на рубеже столетия она начала окружение тогдашней Германской империи, а в 1914 году — мировую войну.
Adolf Hitler - Speech (1933) | Текст песни
Всем историкам третьего рейха давно известно, что Адольфа Гитлера звали Шекель Грубер, а это прямо указывает на его истинное происхождение. О каком немецком нацизме вообще может идти речь если Гитлер был сами понимаете кем. Teкcт выcтyплeния нa нeмeцкoм языкe. The speeches, letters, and proclamations of Adolph Hitler. Речи гитлера Речи гитлера на немецком языке. 1. Германия должна, наконец, согласиться, что так как Россия снова чувствует в свой адрес угрозу со стороны Финляндии, Россия должна иметь возможность ликвидировать Финляндию. Последние добавленные тексты песен. III Рейх (200) Советский Союз в политико-экономических планах Германии, конец 1920-1930-х гг. (13). Оригинальный текст на немецком языке. Источник перевода: Гогун А. Черный PR Адольфа Гитлера: Документы и материалы.
Полный текст заявления Гитлера от 22 июня 1941 года
В нашей подборке можно прочитать осмысленные и известные цитаты Гитлера на немецком языке. Некоторые из выражений очень трудны к пониманию и заставляют задуматься каждого человека. Jede Generation muss sich am Krieg beteiligen. Niemand wird den Gewinner fragen, ob er die Wahrheit gesagt hat oder nicht. Nur ein fanatischer Mob ist leicht zu kontrollieren.
Ein Blut ist ein Staat! Ein Wort war mir nie bekannt — aufgeben.
They went on around: Every state in the world, they declared, needs a guarantee. Great Britain will put her whole strength behind them and will protect them. Today this same arch-liar says: "But we were really never in a position to carry on the war alone. Therefore they cooked up a coalition against us of world-wide extent. The methods have likewise remained the same.
Promises to all those of little faith, the credulous, or stupid, who wanted to trust these promises, moreover, the attempt to allow their own interests to be represented with as much other blood as possible. This truth is connected with the second British method, that is, with the method of division. In that time that the British Empire had its origin, Germany tore herself apart. There were at that time modes of thought that we no longer understand, modes of thought of a religious kind, that unfortunately were fought out only with the sword, modes of thought that became horrible among the people, that seem insufficient to us in their inner being. Only these grievous internal struggles, that cost the German people endless blood, gave England the opportunity in this same period, to raise up a world claim, that never belonged to her either in number or in significance. Then I must always point out that it is not true that we Germans are like upstarts, but if one wants to talk about upstarts, then it is unconditionally the English and not ourselves! We have an older history, and in a time when Europe had a powerful German Empire, England was a quite insignificant, small, green island.
In the last World War the possibilities of this splitting up lay in another sphere. Afterwards the religious problems did not provoke any more bloodshed, especially since the priests themselves would not have been ready any more to sacrifice their lives for these causes. We lived through it then. The parties of the right and the parties of the left, which further broke up in a dozen bourgeois aspects, in a half dozen proletarian aspects, and ever split up some more, and having begun with these parties, from the bourgeoisie of the bourgeois center up to the KPD Communist Party of Germany , succeeded this refers back to the parties of the right and left in undermining and breaking down the German people slowly from within. In spite of that, the course of the war was a glorious one. The years 1914-1918-they proved it: in which not even the opponents triumphed. A low, common revolt was plotted by Marxian-demoralizing-Liberal-Capitalistic subjects-behind all of it as a driving force was the eternal Jew.
They brought Germany to its collapse at that time. Only the cowardice of the then rulers, their indecision, their halfway measures, their own uncertainty brought it on. And so the First World War could not alone be lost by the merit of our opponents, but exclusively by our own fault. The consequences of this collapse in November were not that world democracy stretched out open arms to Germany, were not the concern of others to free the German people from its burdens and to lift the German people to a higher standard of culture. For that they could have no concern at all, for they themselves had a much lower one. But the consequence was just their collapse, the most frightful one, politically and economically, that a people has ever experienced. At that time there came to us a man who has done the German people immeasurable harm, Woodrow Wilson, the man who lied with a straight face.
If Germany would lay down her arms, then she would get a compassionate, an understanding peace! Then she would not lose her colonies! But the colonial problems were fixed up, all right! The man lyingly promised us that there would be a general disarmament, that we would then be accepted on equal terms among nations, peoples, etc. He lyingly promised us that then secret diplomacy would be done away with, and that we too would then enter into a new age of peace, of equality, of reason, etc.! Screams the last sentence. He was his right hand.
Our German folk believed this man then. They had no idea that they were dealing here with an American President, that is, with a man who has no regard for truths; who, for example, can calmly say before an election: "I shall vote against war," and after the election can say: "I vote for war. So there came the hour then the German people got its disappointment at the moment when the German subordinate emissaries entered the car in the Compiegne forest, now known to us for the second time. And there right away came the rude question: "What are you gentlemen doing here? They said: "He who says that the intention is to take from Germany her... They said beforehand: "He who says that we want to take away part of the German people is inciting the people! They had broken all their promises!
In a few months the German people sank into a state of unimaginably deep despair and despondency-starving people without hope any longer. A people that did not get its war-prisoners back, even after the armistice and peace-treaty had been signed! A people that was not given food, even after it was defenseless! A people that was now repeatedly coerced,-if one carefully studies those times-from whom re-subjection was again and again demanded, extorted by some new repression. When one reflects upon this even today, one falls even now into a state of burning hatred and rancor against a world in which anything like this is possible. Well, it was at that time, my racial comrades, when everything was broken up, when the upper leadership had faithlessly fled abroad, when others were surrendering, when the Wehrmacht had to give up its weapons, when the people disarmed themselves voluntarily,-it was at that time, when the agitation? It was such a mad determination in the eyes of those others, that my closest friends did not understand me.
I found the strength for this determination only from my knowledge of the people. If, at that time, I had only known the upper ten thousand, believe me, my German people-I would not stand before you today, I would never have found courage for this thought which is capable of revolutionizing a people. I knew at that time first and all the people itself; I knew... I could not abandon that, for it would have been to betray my own comrades, who were just as badly... I have come to know the great mass of the German people, ladies and gentlemen, from living with them. And these masses have not only upheld my belief in the people, but have restored it, and constantly strengthened it through all the years since then, in the face of contrary circumstances, or when any misfortune seemed to threaten the realization of my plans. It was clear to me that this whole development, just as in the last 20 years or 30 years before the war, could lead only to collapse.
But I had already formed the resolve to declare war on this whole development. That is not merely to declare: "I will get a German Wehrmacht, I will get an army or an air-force"; it was clear to me that the inner structure of the social order must be altered, so that in the dead body of our people the blood would flow again, and that society should hold firmly... I have always looked upon this undertaking as possible, as within the power of the country. But I was of the conviction that strength could only be given to a body in which the sight and the essence of the new condition was already incorporated. Therefore, I was resolved to build up a small movement, beginning with those people who should already have within themselves that which appeared later as really essential to the whole of society. And this was perhaps not so hard as I thought, inasmuch as I was already on guard against the danger of unworthy place-seekers or selfish persons joining my ranks. For whoever joined this movement in those years from 1919-23 had to be a boundless idealist.
Any other kind of man would only say: "He is an utter fool. The man is mad. And I can say that of all my followers, all of them who at that time and later supported me: they had nothing to win, and everything to lose. And how much have they all lost for my sake. I have now begun this battle, first against stupidity, stupidity and inertia, under the so-called higher strata; I have begun it against the cowardice which spreads caste far and wide, the cowardice which always pretended to be cleverness and came around and said: "We must submit; we must be patient"; or, as Herr Erzberger said, "We must sign everything, we must sign everything they put before us; then they will forgive us; then it will be all right again. Often we have experienced... And we were not quiet.
I then formed the program: "The German language belongs to the German. And I had at that time to fight on further against selfish? The man of the Left said to me: "You are going against my interests" or "You are going against my interests. My interests are class interests. And these class interests oblige me to slay the other fellow. We have the interests of station, we too have our interests,... Do not come in here!
And above the interests which seemed to be found in station or in class, stood sic the interests which lie in the folk, in that community which cannot be torn apart, all this appears today to be so obvious a thing to get all these... One group did not want to accept this idea,... We want our old filth... Eventually you will even demand of me that I should add one... To me also it is obvious, we want... All that was thus not so simple, slowly to draw one thing after another out of this people, and how many have quite simply run away from it. It was not, indeed, my national comrades, as if every one who came to me at that time, on that account also remained with me.
Many a time I had to bring fifty or sixty somewhere... All the others were gone again. And one had to begin again. I made a calculation at that time. If I win a hundred over, and have only ten remain to me, and the other ninety always leave me, then gradually they will become a hundred if I win a thousand. If I win ten thousand, they will be a thousand, and gradually the number of those who remain will grow ever larger. And if one had departed for the second or third time, perhaps, then perhaps he will be embarrassed to go the fifth time, and then he too will remain.
And thus, with unbelievable patience and with perseverance and persistence I will slowly build up a group that is a majority in the German Reich itself. The others may laugh or mock as much as they wish. It does not matter. They may go against us. That does not matter; then we will defend ourselves. We will not capitulate. We will not get off the street, we will not give up our places until we...
The feeling of the National Socialist is today obvious to us. However at that time, these were new ideas, new learnings, which were neither understood, nor of course, accepted by many. And another thing was added to this, a cursed tradition, in which every single... It was a fight against traditions, and also, naturally, against the elements of cultural up-bringing. Some said,... One is studied, taught, hammered in, in God knows how many homework hours, and the other is innate born and will always come to the fore, and will know how to find a following among his natural and necessary talents of leadership. It was a struggle against almost all of the things which we were accustomed to in life.
Besides this, there was a fight against certain natural interests. For some, because. I do not know what is more evil, a bodily threat rather than a spiritual suppression which can perhaps break down a person even faster than a physical threat. There have been heroes who have come forward at that time. And I should like to explain something about that: These heroes have in reality continued the war of 1914-1918. One sees them yet so displayed as if they were soldiers in my eyes and their party, no, that the soldiers have been once, and indeed the best soldiers. They were the best soldiers that have ever been, who would not and could not bear the acquiescence, thus we recognize it today, that a really good National Socialist will also be always the best soldier.
And now came the organized opponents also. They were first of all approximately 46 or 47 parties, who hesitated accordingly to unite together the bicyclists, or the small gardeners, or cottagers, or other people. But there were some 48 parties. An Allied Opposition. And here above all the party secretaries, their functionaries,. For where, after all, was a... You are fighting here for something that can be of no use to anyone.
You will both have to get off your high horse. In the long run you cannot do without each other. And as an example he says, or he makes rejoinders, which... Where, then, do the trade-union secretaries and the syndics get? And most of all, where then do the dear Jews get, who had, indeed, their interests so much in both camps, who on the one hand directed capital, even, and on the other hand led the anti-capitalists, and often, indeed, as one family with two brothers in both camps. My dear national comrades! When at that time I began this fight, I knew very well that it was a fight against an entire condition of things, and how hard it was only my fellow-fighters can know, who realized that for me the last war had offered clear...
Because a Jew has written this, true or not is unimportant because it still reflects the opinion which Jewry has about work. For them work is not an obvious ethical duty but at most a means to sustenance. In our eyes, this is not work because in this case any activity serving self-preservation, without regard to fellow men, might be called work. And we know that this work, in the past, consisted of plundering of caravans, and today in planned plundering of indebted farmers, industrialists and workers. The form has changed but the principle is the same. We do not call it work, but robbery. Calls: Hear, hear When already such a basic notion separates us, here comes another. I have already explained that in the long period in the North the races became purified. This means that all the inferior and weak gradually died out and only the soundest remained.
Also, here the Jew differs from us because he has not become purified but instead practiced inbreeding; he multiplied greatly but only in narrow circles, and without selection. And therefore we see a generation which is plagued by defects caused by inbreeding. Finally, the Jew does not possess the third factor: The inner spiritual life. I do not need to explain here what a Jew generally looks like. You all know him. Laughter You know his constant restlessness that never gives him a possibility to concentrate and have a spiritual experience. In the most solemn moments he flickers his eyes and one can see that even during the most beautiful opera he is calculating dividends. Laughter The Jew has never had his own art. Hear, hear His own temple has been built by foreign builders: The first was the Assyrians, and for the building of the second — the Roman artists.
He has not left anything which might be called art, no buildings, nothing. We shall not conceal that today he has many famous conductors whose fame he can thank the well-organized Jewish Press for. Laughter When a nation does not possess these three traits, it is not able to create states. And that is true because throughout centuries the Jew was always a nomad. He has never had what we might call a state. On the one side, there was always a great chasm between the tribes of Judah and Caleb and the northern Israeli tribes, and only David, for the first time, succeeded in gradually bridging the chasm through the unitary cult of Yahweh. We know precisely that this cult has at a very late time chosen for itself Jerusalem as its sole seat. Only from that moment have the Jewish people gotten a center, like Berlin or New York or Warsaw today. Because a people which does not want to work — the often hard work of building and maintaining a state — to work in mines, factories, in construction etc.
Such a people will never establish a state but prefers to live in some other state where others work and he acts as an intermediary in business, a dealer in the best case, or in good German — a robber, a nomad who undertakes robbing raids just like in ancient times. Lively bravo! Efforts are made to explain that so and so many Jews have been found that want to go there as farmers, workers, even soldiers. Laughter If these people really have this urge in themselves, Germany today needs these ideal men as turf cutters and coal miners; they could take part in building our water power plants, our lakes etc. The whole Zionist state will be nothing else than the perfect high school for their international criminals, and from there they will be directed. And every Jew will, of course, have immunity as a citizen of the Palestinian state Laughter and he will of course keep our citizenship. But when caught red-handed, he will not be a German Jew any longer but a citizen of Palestine. Laughter One can almost say that the Jew cannot help it because everything stems from his race. A Jew is everywhere a Jew; consciously or unconsciously, he resolutely represents the interests of his race.
Thus we can see the two great differences between races: Aryanism means ethical perception of work and that which we today so often hear — socialism, community spirit, common good before own good. Jewry means egoistic attitude to work and thereby mammonism and materialism, the opposite of socialism. He cannot do otherwise, whether he wants to or not. And thereby he is unable to create his own state because it requires a lot of social sense. He is only able to live as a parasite in the states of others. He lives as a race amongst other races, in a state within others states. And we can see very precisely that when a race does not possess certain traits which must be hereditary, it not only cannot create a state but must act as a destroyer, no matter if a given individual is good or evil. The Jewish path of destruction We can follow this fate of Jewry from the earliest prehistory. It is not important if there is truth in every word of the Bible.
In general, it gives us at least an extract of the history of Jewry. We see how the Jews present themselves because the Jew wrote these words quite innocuously. It did not appear to him as outrageous when a race, through cunning and deceit, invaded and despoiled other races, was always finally expelled and, unoffended, sought to repeat the same elsewhere. They pimped and haggled even when it came to their ideals, always ready to offer even their own families. We know that not long ago a gentleman was staying here, Sigmund Fraenkel, who has just written that it is quite unjust to accuse Jews of a materialistic spirit. One should only look at their sunny family life. However, this intimate family life did not prevent Grandfather Abraham from pimping off his own wife to the Pharaoh of Egypt in order to be able to do business. Laughter As was the grandfather, so was the father and so were the sons who never neglected their business. And you can be sure that they are not neglecting the business even as we speak.
Who among you was a soldier, he will remember Galicia or Poland: There, at the train stations, these Abrahams were everywhere. Laughter and hand clapping They penetrated into other races for millennia. And we know very well that wherever they stayed long enough symptoms of decay appeared and the peoples could do nothing else than to liberate themselves from the uninvited guest or to disappear themselves. Heavy plagues came over the nations, no less then ten in Egypt — the same plague we experience today firsthand — and finally the Egyptians lost their patience. When the chronicler describes that the Jews were suffering when they finally left, we know differently, for as soon as they were out, they began to long after coming back. Laughter It seems that they did not have it so badly. And just as you are not going to see this race voluntarily do it, so there was nothing left to the Egyptians but to force them. What hundreds of thousands of others do as a matter of course, means for the Jew another chapter of suffering and persecution. Still later, the Jew was able to infiltrate the then soaring Roman Empire.
We can still see his traces in southern Italy. Already 250 years before Christ he was there in all places, and people began to avoid them. Already, then and there, he made the most important decision and became a trader. From numerous Roman texts we know that he traded, like today, with everything from shoelaces to girls. Hear, hear And we know that the danger grew, and that the insurrection after the murder of Julius Caesar was mainly fomented by the Jews. The Jew knew even then how to make friends with the masters of the Earth. Only when they became shaky in their rule, he suddenly became a populist and discovered his wide open heart for the needs of the broad masses. So it was in Rome, as we know. We know that the Jew used Christianity, not out of love for Christ, but partly because he knew that this new religion questioned all earthly power and so it became an axe at the root of the Roman state, the state which was built on the authority of the public servant.
He did the same 2000 years ago, and we know that this new Teaching was nothing else than a resurrection of the old truism that people in a state should have legal rights and, above all, that equal duties should give equal rights. This obvious Teaching was gradually turned against the Jew himself, as the similar Teaching of socialism has to turn on the Hebrew race today, its distorters and corrupters. We know that throughout the middle Ages the Jew infiltrated all European states, behaving like a parasite, using new principles and ways which the people did not know then. And from a nomad he became a greedy and bloodthirsty robber of our time. And he went so far that people after people rebelled and attempted to shake him off. We know it is untrue when people say that the Jew was forced to this activity; he could easily acquire land. And he did acquire land but not to work it but in order to use it as a trade object, just as he does today. Our forefathers were wiser; they knew that land was holy and they excluded the Jew from it, Lively ovation and if the Jew ever had the intention to tend the land and build a state, he could easily have done so at the time when whole new continents were discovered. He could easily have done it if only he used a small part of his power, craftiness, cunning, brutality and ruthlessness, as well as some of his financial resources.
Because if this power was sufficient to subdue whole peoples, it would have been more than sufficient to build their own state. If only he had had the basic condition for this, which is a will to work, but not in the sense of usurious trade but in the sense in which millions work in order to keep a state going. Instead, we see him also today as a destroyer. In these days we see a great transformation: the Jew was once a Court Jew, submissive to his master he knew how to make the master pliable in order to dominate his subjects. For this purpose he whetted the appetites of these great men for unattainable things, extended the credit and soon turned them into debtors. In this way he himself got power over peoples. And he played this game with the same cruelty as, a few years later, the humanistic and philanthropic Jew whose wealth did not suffer at all when he showed his humanitarianism and his spirit of sacrifice to our people. Because he felt that the ground began to burn under his feet. The ethical duty to work Gradually, he also had to lead an existential struggle against the growing awakening and anger of the people.
This forced him to lay his hands on the inner structure of the states if he wanted to remain the master of the peoples. We see the resulting destruction in three areas, namely those same three areas which were preserving and developing the states. The first area was the fight against the principle of the ethical duty to work.
We will carry out this task ourselves. The neutral States have assured us of their neutrality, just as we had already guaranteed it to them. When statesmen in the West declare that this affects their interests, I can only regret such a declaration. It cannot for a moment make me hesitate to fulfil my duty.
What more is wanted? I have solemnly assured them, and I repeat it, that we ask nothing of those Western States and never will ask anything. I have declared that the frontier between France and Germany is a final one. I have repeatedly offered friendship and, if necessary, the closest co-operation to Britain, but this cannot be offered from one side only. It must find response on the other side. Germany has no interests in the West, and our western wall is for all time the frontier of the Reich on the west. Moreover, we have no aims of any kind there for the future.
With this assurance we are in solemn earnest, and as long as others do not violate their neutrality we will likewise take every care to respect it. I am determined to solve 1 the Sudeten question and 2 to see to it that a change is made in the relationship between Germany and Czechoslovakia that shall ensure a peaceful co-existence. In this I am resolved to continue to fight until either the present Czechoslovak government is willing to continue to bring about this change or until another Czechoslovak Government is ready to do so. I am resolved to remove from the German frontiers the element of uncertainty, the everlasting atmosphere of conditions resembling civil war. I will see to it that in the East there is, on the frontier, a peace precisely similar to that on our other frontiers. In this I will take the necessary measures to se that they do not contradict the proposals I have already made known in the Reichstag itself to the rest of the world, that is to say, I will not war against women and children. I have ordered my air force to restrict itself to attacks on military objectives.
If, however, the enemy thinks he can form that draw carte blanche on his side to fight by the other methods he will receive an answer that will deprive him of hearing and sight. This night for the first time Czech regular soldiers fired on our territory. Three German soldiers and five Sudeten Germans were killed by Czech soldiers at Egerteich without provocation. Since 6. Whoever fight with poison gas will be fought with poison gas. Whoever departs from the rules of humane warfare can only expect that we shall do the same. I will continue this struggle, no matter against whom, until the safety of the Reich and its rights are secured.
For five years now I have been working on the building up of the German defences. Over 90 millions have in that time been spent on the building up of these defence forces. They are now the best equipped and are above all comparison with what they were in 1914. My trust in them is unshakable. When I called up these forces and when I now ask sacrifices of the German people and if necessary every sacrifice, then I have a right to do so, for I also am to-day absolutely ready, just as we were formerly, to make every possible sacrifice. I am asking of no German man more than I myself was ready throughout four years at any time to do.
Adolph Hitler SPEECH OF OCTOBER 6, 1939
Речи гитлера Речи гитлера на немецком языке. 1. Германия должна, наконец, согласиться, что так как Россия снова чувствует в свой адрес угрозу со стороны Финляндии, Россия должна иметь возможность ликвидировать Финляндию. Речь Гитлера текст. Выступление Гитлера на немецком. On September 12, 1938, Adolf Hitler, Chancellor of the Reich, addressed the German Reichstag. That morning, The German Reich had crossed the German-Czech frontier, thus initiating the Invasion of Czechoslovakia. Delegates, Men of the German Reichstag! For months we have been suffering under. The speeches, letters, and proclamations of Adolph Hitler. Мартин Вютке Речь Гитлера из фильма.
Последняя речь Гитлера в бункере перед смертью. Почему её так долго скрывали от народа
Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав. Никто не может сказать такого. Однако не прав окажется тот, кто станет расценивать мою любовь к миру и мое терпение как слабость или даже трусость. Поэтому я принял решение и вчера вечером проинформировал британское правительство, что в этих обстоятельствах я не вижу готовности со стороны польского правительства вести серьезные переговоры с нами.
Я добьюсь, чтобы на восточной границе воцарился мир, такой же, как на остальных наших границах. Для этого я предприму необходимые меры, не противоречащие предложениям, сделанным мною в Рейхстаге для всего мира, то есть, я не буду воевать против женщин и детей. Я приказал, чтобы мои воздушные силы ограничились атаками на военные цели.
Если, однако, враг решит, что это даёт ему карт-бланш, чтобы вести войну всеми средствами, то получит сокрушающий зубодробительный ответ.
I no longer see any reason why [Germany and Russia] should still oppose one another.... We have, therefore, resolved to conclude a pact which rules out for ever any use of violence between us... Russia and Germany fought against one another in the World War. That shall and will not happen a second time. Hitler justified the German attack by claiming Polish culpability based on invented Polish atrocities at Pitschen and other places, including Gleiwitz and Hochlinden , [3] both of these being part of the culmination of Operation Himmler , a false flag operation intended to demonstrate that the Poles had attacked first, the Gleiwitz incident being the most noted. This night for the first time Polish regular soldiers fired on our territory.
Since 5:45 a. Hitler then declared himself as the "First soldier of the German Reich" Erster Soldat des Deutschen Reiches , a self-claimed rank, effectively equivalent of Generalissimo. I have once more put on that coat that was the most sacred and dear to me.
С помощью запутанных и незрелых лидеров Румынского Легиона прим. И тем не менее, я всё ещё верил, что самое лучшее, — продолжать молчать. Немедленно после неудачной попытки государственного переворота в Румынии, Советская Россия предприняла новую переброску войск на восточные границы Германии. Советские танковые подразделения и парашютисты во всё возрастающих количествах перебрасывались в опасную близость от германской границы. Германские вооружённые силы и германский народ знают, что вплоть до нескольких недель назад ни одной механизированной дивизии или даже единственного танка не было дислоцировано на наших восточных границах. Если, несмотря на все разуверения и камуфляж, и требовалось какое-либо окончательное доказательство формирующегося союза между Англией и Советской Россией, то Югославский конфликт предоставил его. Когда я предпринимал любые усилия, направленные на создание мира на Балканах, и из-за симпатетической кооперации с Муссолини, пригласил Югославию присоединиться к «Трёхстороннему Пакту», Англия и Советская Россия в объединённом сговоре организовали государственный переворот, который за одну ночь устранил тогдашнее правительство Югославии, которое тогда было готово подписать соглашение. И сегодня мы можем проинформировать германскую нацию, что югославский путч против Германии не был только английским, но в основном под Советским руководством! Поскольку мы молчали и тут, советские вожди тут же сделали шаг дальше. Они не только организовали Путч, но и через несколько дней, в своём стремлении воспротивиться установлению мира на Балканах, заключили Договор о дружбе и взаимопомощи с Югославией и восстановили её против Германии. И это отнюдь не было платонической дружбой. Москва потребовала мобилизации югославской армии. И поскольку даже тогда я предпочёл лучше ничего не говорить, те, кто во власти в Кремле, пошли ещё дальше. Германское правительство сегодня обладает документальным свидетельством, которое показывает, что правительство Советской России, для того чтобы втянуть в войну Югославию, дало ей обещание снабжать её через порт Салоники Греция оружием, самолётами, амуницией и другим военным материалом против Германии www. И это случилось именно в тот самый момент, когда я лично, в моей всегдашней надеже служить делу мира, дал совет японскому министру иностранных дел Yosike Matsuoka, который уменьшил трения России с Японией. Только быстрое продвижение наших несравненных дивизий к Скопле в Македонии - подробнее здесь www. Лётчики югославской армии, однако, бежали в Советскую Россию и были тут же приняты как союзники. Победа Германии и Италии в Юго-Восточной Европе первым делом затормозила план летом 1941 года вовлечь Германию в долгомесячную войну на Балканах, тем временем наращивая преднаступательное развёртывание советских армий и повышая их боеспособность для того, чтобы в конечном итоге вместе с Англией, при поддержке американского снабжения сокрушить Германию и Италию. Таким образом Москва не только нарушила, но и постыдно предала положения нашего дружеского соглашения. Всё это было проделано, в то время как правители в Кремле, аналогично как и в случае с Финляндией и Румынией, до последнего момента претендовали на мир и дружбу и с честными глазами выражали официальные опровержения. И хотя до сего момента я был вынужден снова и снова хранить молчание под давлением обстоятельств, теперь пришёл момент, когда продолжать оставаться просто наблюдателем было бы не только грехом, но и преступлением против германского народа — и да, даже преступлением против всей Европы. Сегодня 160 советских дивизий стоят на наших границах! В течение многих недель идёт постоянное нарушение этой границы от крайнего севера и до самой Румынии. Советские лётчики не считают нужным соблюдать воздушные границы; возможно, чтобы показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этих территорий. В течение ночи с 17-ого на 18-ого июня 1941 года советские вооруженные отряды снова углубились на германскую территорию и возвратились обратно только после продолжительного боя. Это всё привело нас к часу, когда для нас необходимо предпринять шаги против этого заговора между еврейскими англо-саксонскими поджигателями войны и такими же еврейскими правителями большевистского центра в Москве. Германский народ, — в настоящее время создаётся марш, который по своей протяжённости не имеет себе аналогов в истории. Совместно с нашими финскими друзьями, победители англичан под Нарвиком стоят у Полярного Круга. Германские дивизии под командованием покорителей Норвегии в кооперации с героями финской свободы, с их маршалом, защищают свою землю. Формации германского восточного фронта простираются от Восточной Пруссии до Карпат. Германские и румынские солдаты объединены под командованием главы румынского государства Антонеску от берегов Прута, вдоль Дуная и до Чёрного моря. Задача этого фронта, поэтому, не защита отдельной страны, а защита всей Европы и поэтому спасение всех. Поэтому, я решил сегодня снова вручить судьбу и будущее Германии и германского народа в руки наших солдат.
Летом 1939 года Англии показалось, что настал момент начать это вновь задуманное уничтожение с повторения широкомасштабной политики окружения Германии. Систематическая кампания лжи, которая была организована с этой целью, была направлена на то, чтобы убедить другие народы, будто над ними нависла угроза, поймать их сначала в ловушку английских гарантий и обещаний поддержки, а потом, как накануне мировой войны, заставить их воевать против Германии. Так Англии удалось с мая по август 1939 года распространить в мире утверждение, будто Германия непосредственно угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии, Бессарабии, а также Украине. Часть этих стран с помощью подобных утверждений отклонили обещанные гарантии и они тем самым сделались частью фронта окружения Германии. При этих обстоятельствах я, сознавая свою ответственность перед своей совестью и перед историей немецкого народа, счел возможным не только заверить эти страны и их правительства в лживости британских утверждений, но и, кроме того, специально успокоить самую сильную державу Востока с помощью торжественных заявлений о границах сфер наших интересов. Вы все, конечно, чувствовали тогда, что этот шаг был для меня горьким и трудным. Никогда немецкий народ не испытывал враждебных чувств к народам России. Только на протяжении двух последних десятилетий еврейско-большевистские правители Москвы старались поджечь не только Германию, но и всю Европу. Не Германия пыталась перенести свое националистическое мировоззрение в Россию, а еврейско-большевистские правители в Москве неуклонно предпринимали попытки навязать нашему и другим европейским народам свое господство, притом не только духовное, но, прежде всего, военное. Но результатами деятельности этого режима во всех странах были только хаос, нищета и голод. В противовес этому я два десятилетия старался при минимальном вмешательстве и без разрушения нашего производства построить в Германии новый социалистический порядок, который не только ликвидировал безработицу, но и обеспечил благодаря повышению оплаты труда постоянный приток людей в сферу созидания. Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем народе, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия, имеют своей конечной целью создание подлинного народного сообщества, уникальны во всем мире. Поэтому в августе 1939 года для меня было таким трудным решение послать моего министра в Москву, чтобы попытаться там оказать противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это не только осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь в конечном счете продолжительной разрядки, которая могла бы уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае. После того как Германия в Москве торжественно признала указанные в договоре области и страны— за исключением Литвы — находящимися вне сферы каких бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место ограничение немецких притязаний, которое никоим образом не соответствовало успехам немецкого оружия. Последствия этого договора, которого я сам хотел и который заключил в интересах немецкого народа, были особенно тяжелыми для немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников — сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие — были вынуждены чуть ли не за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно — полным истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 граждан Рейха. Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим главным желанием было достичь окончательной разрядки и, если возможно, — длительного баланса интересов с этим государством. Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания также на Литву. Германский Рейх никогда не имел намерения оккупировать Литву и не только не предъявлял никаких подобных требований литовскому правительству, но, наоборот, отклонил просьбу тогдашнего литовского правительства послать в Литву немецкие войска, поскольку это не соответствовало целям германской политики. Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств. Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, побудила меня снова обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно было отклонено международными и еврейскими поджигателями войны. Но причина его отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские страны и Советскую Россию. В Лондоне решили направить послом в Москву мистера Криппса. Он получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. О прогрессе этой миссии сообщала английская пресса, если тактические соображения не вынуждали ее к молчанию. Осенью 1939 года и весной 1940 года первые последствия стали свершившимися фактами. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь же лживыми, как и смехотворным утверждением, будто эти страны нужно защищать от угрозы извне или предупредить ее. Но при этом могла иметься в виду только Германия, так как ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но правители в Кремле сразу же пошли дальше.
Последняя речь Гитлера в бункере перед смертью. Почему её так долго скрывали от народа
Речь Гитлера на немецком. Выступление Гитлера с переводом. выступления гитлера с переводом скачать с видео в MP4, FLV Вы можете скачать M4A аудио формат. СТАЛИН СЛУШАЕТ РЕЧЬ ГИТЛЕРА Мельников рассказывал в 1965 году в Переделкино.9 ноября 1941 года в день очередной годовщины мюнхенского пивного путча немецкое радио передавало речь Гитлера. The speeches, letters, and proclamations of Adolph Hitler. Мартин Вютке Речь Гитлера из фильма. Выступление Гитлера с переводом. Речь Гитлера на немецком. (русский текст внизу) Russland hat eine Rede Adolf Hitlers freigegeben, nota bene mit russischen Untertiteln versehen. Пользователь Никита Всадник задал вопрос в категории Политика и получил на него 4 ответа.
Знаменитый фрагмент из фильма “Der Untergang” (рус. “Бункер”) — Речь Гитлера в бункере
Речи гитлера Речи гитлера на немецком языке. Тэги: гитлер, речь, 1933, берлин Канцлер Германии Адольф Гитлер в своем рабочем кабинете. Речь гитлера текст на немецком с переводом. Выступление Гитлера на немецком. Гитлер 1941 речь. Reichstag Speech, May 21, 1935. "We recognize, with the understanding and the heartfelt friendship of true Nationalists, the Polish State as the home of a great, nationally-conscious people." "The German Reich and, in particular, the present German Government, have no other wish than to live on friendly. Оригинальный текст на немецком языке. Источник перевода: Гогун А. Черный PR Адольфа Гитлера: Документы и материалы. Adolf Hitler, Erklärung der Reichsregierung vor dem Deutschen Reichstag, 1. September 1939 (оригинал речи на немецком.
Adolph Hitler SPEECH OF OCTOBER 6, 1939
Ich sende meinen Dank an Adolf Hitler und an das deutsche Volk. Millionen Deutsche haben damals einen Kampf aufgenommen, der damals noch nicht zu gewinnen war. Sie haben Breschen geschlagen. Die wurden seither vertuscht und verwischt…und treten in dieser unserer neuen Zeit zutage. Россия передала гласности речь Адольфа Гитлера, с переводом на русский язык. Может быть это печально, но это факт. Да по всему миру это имеет место. Германия показательный пример.
Только на протяжении двух последних десятилетий еврейско-большевистские правители Москвы старались поджечь не только Германию, но и всю Европу.
Не Германия пыталась перенести свое националистическое мировоззрение в Россию, а еврейско-большевистские правители в Москве неуклонно предпринимали попытки навязать нашему и другим европейским народам свое господство, притом не только духовное, но, прежде всего, военное. Но результатами деятельности этого режима во всех странах были только хаос, нищета и голод. В противовес этому я два десятилетия старался при минимальном вмешательстве и без разрушения нашего производства построить в Германии новый социалистический порядок, который не только ликвидировал безработицу, но и обеспечил благодаря повышению оплаты труда постоянный приток людей в сферу созидания. Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем народе, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия, имеют своей конечной целью создание подлинного народного сообщества, уникальны во всем мире. Поэтому в августе 1939 года для меня было таким трудным решение послать моего министра в Москву, чтобы попытаться там оказать противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это не только осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь в конечном счете продолжительной разрядки, которая могла бы уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае. После того как Германия в Москве торжественно признала указанные в договоре области и страны— за исключением Литвы — находящимися вне сферы каких бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место ограничение немецких притязаний, которое никоим образом не соответствовало успехам немецкого оружия.
Последствия этого договора, которого я сам хотел и который заключил в интересах немецкого народа, были особенно тяжелыми для немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников — сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие — были вынуждены чуть ли не за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно — полным истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 граждан Рейха. Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим главным желанием было достичь окончательной разрядки и, если возможно, — длительного баланса интересов с этим государством. Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания также на Литву. Германский Рейх никогда не имел намерения оккупировать Литву и не только не предъявлял никаких подобных требований литовскому правительству, но, наоборот, отклонил просьбу тогдашнего литовского правительства послать в Литву немецкие войска, поскольку это не соответствовало целям германской политики.
Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств. Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, побудила меня снова обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно было отклонено международными и еврейскими поджигателями войны. Но причина его отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские страны и Советскую Россию. В Лондоне решили направить послом в Москву мистера Криппса. Он получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. О прогрессе этой миссии сообщала английская пресса, если тактические соображения не вынуждали ее к молчанию.
Осенью 1939 года и весной 1940 года первые последствия стали свершившимися фактами. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь же лживыми, как и смехотворным утверждением, будто эти страны нужно защищать от угрозы извне или предупредить ее. Но при этом могла иметься в виду только Германия, так как ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но правители в Кремле сразу же пошли дальше. В то время, как Германия войной 1940 года в соответствии с т. Согласно одному заявлению, сделанному тогда лично Молотовым, уже весной 1940 года только в прибалтийских государствах находились 22 русские дивизии. Так как русское правительство само постоянно утверждало, что их призвало местное население, целью их дальнейшего пребывания там могла быть только демонстрация против Германии.
В то время, как наши солдаты 10 мая 1940 года сломили франко-британскую силу на Западе, сосредоточение русских войск на нашем восточном фронте постепенно принимало все более угрожающие размеры. Поэтому с августа 1940 года я пришел к выводу, что интересы Рейха будут нарушены роковым образом, если перед лицом этого мощного сосредоточения большевистских дивизий мы оставим незащищенными наши восточные провинции, которые и так уже не раз опустошались. Произошло то, на что было направлено англо-советское сотрудничество, а именно: на Востоке были связаны столь большие немецкие силы, что руководство Германии не могло больше рассчитывать на радикальное окончание войны на Западе, особенно в результате действий авиации. Это соответствовало цели не только британской, но и советской политики, ибо как Англия, так и Советская Россия хотели, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы ослабить всю Европу и максимально обессилить ее. Угрожающее наступление России также в конечном счете служило только одной задаче: взять в свои руки важную основу экономической жизни не только Германии, но и всей Европы или, в зависимости от обстоятельств, как минимум уничтожить её. Но именно Германский Рейх с 1933 года с бесконечным терпением старался сделать государства Юго-Восточной Европы своими торговыми партнерами. Поэтому мы были больше всех заинтересованы в их внутренней государственной консолидации и сохранении в них порядка. Вторжение России в Румынию и союз Греции с Англией угрожали вскоре превратить и эти территории в арену всеобщей войны.
Вопреки нашим принципам и обычаям я в ответ на настоятельную просьбу тогдашнего румынского правительства, которое само было повинно в таком развитии событий, дал совет ради мира уступить советскому шантажу и отдать Бессарабию. Но румынское правительство считало, что сможет оправдать этот шаг перед своим народом лишь при том условий, если Германия и Италия в порядке возмещения ущерба, дадут как минимум гарантию нерушимости границ оставшейся части Румынии. Я сделал это с тяжелым сердцем. Причина понятна: если Германский Рейх дает гарантию, это означает, что он за нее ручается. Мы не англичане и не евреи. Я верил до последнего часа, что послужу делу мира в этом регионе, даже если приму на себя тяжелые обязательства. Но чтобы окончательно решить эти проблемы и уяснить русскую позицию по отношению к Рейху, испытывая давление постоянно усиливающейся мобилизации на наших восточных границах, я пригласил господина Молотова в Берлин. Советский министр иностранных дел потребовал прояснения позиции или согласия Германии по следующим 4 вопросам: 1-й вопрос Молотова: Будет ли германская гарантия Румынии в случае нападения Советской России на Румынию направлена также против Советской России?
Германская гарантия имеет общий и обязательный для нас характер. Россия никогда не заявляла нам, что, кроме Бессарабии, у нее вообще есть в Румынии еще какие-то интересы.
Слова Гитлера. Гитлер начал вторую мировую войну. Высказывания Гитлера о войне. Цитата Гитлера про войну. Звуки Гитлера.
Мюнхенский пивной путч 1923. Пивной путч в Германии в 1923. Пивной путч в Мюнхене 1923 Гитлер. Пивной путч в Мюнхене 1923 года презентация. Немецкая речь. Речь русских немцев. Быстрая речь на немецком.
Правда 1939. Газета правда 1939. Газета 1939. Газета правда 1939 год. Йозеф Геббельс 22 июня 1941 года. Воззвание Гитлера 22 июня к немецкому народу. Геббельс зачитывает обращение Гитлера 22 июня 1941.
Выступление Гитлера 1941. Слова Гитлера о русских. Цитаты Гитлера на немецком. Высказывания о любви Адольфа Гитлера. Цитаты Адольфа Гитлера про любовь. Речи Адольфа Гитлера на немецком языке. Речи Адольфа Гитлера с переводом.
Германские фразы Гитлера. Йозеф Геббельс, Нюрнберг, сентябрь 1936 года. Высказывание Геббельса о бандеровцах. Йозеф Геббельс об украинцах. Геббельс о бандеровцах цитата. Адольф Гитлер тоталитарный режим. Немецкие диктаторские текста.
Рансхофен на карте в 1889. Адольф Гитлер голос. Adolf Hitler 1933 Speech. Hitler Speech 1933. Русские должны умереть, чтобы жили мы немцы. Мы обязаны истреблять население. Гитлер заявил мы обязаны истребить населения.
Мы обязаны истребить население низшей расы. Заявление ТАСС 14. Июня 1941г. Сообщение ТАСС 1941. Правда 22 июня 1941. Поздравления Сталина Гитлеру со взятием Парижа. Поздравления Гитлера в советских газетах.
Сообщение агентства Гавас. Майн кампф на немецком.
This may be a matter of indifference to several representatives of our democracies or they may possibly even be sympathetic because it concerns only 3,500,000 Germans. I can only say to representatives of the democracies that this is not a matter of indifference to us. And I say that if these tortured creatures cannot obtain rights and assistance by themselves, they can obtain both from us.
An end must be made of depriving these people of their rights. I have already said this quite clearly in my speech of February 22. It was a short-sighted piece of work when the statesmen at Versailles brought the abnormal structure of Czechoslovakia into being. It was possible to violate the demands of millions of another nationality only so long as the brother nation itself was suffering from the consequences of general maltreatment by the world. To believe that such a regime could go on sinning without hindrance forever was possible only through a scarcely credible degree of blindness.
I declared in my speech of February 22 before the Reichstag that the Reich would not tolerate any further continued oppression of 3,500,000 Germans, and I hope that the foreign statesmen will be convinced that these were no mere words. The National Socialist State has consented to very great sacrifices indeed, very great national sacrifices for the sake of European peace; not only has it not cherished so-called thoughts of revenge, but on the contrary it has banished them from all its public and private life. As always, I attempted to bring about, by the peaceful method of making proposals for revision, an alteration of this intolerable position. It is a lie when the outside world says that we only tried to carry through our revisions by pressure. For twenty years there was the opportunity for the Czechoslovak government of carrying out these revisions by peaceful settlements and understanding.
All these proposals, as you know, have been rejected by the Czechs - proposals of giving the Sudeten German minority a humane treatment and the respect they deserve. You know the proposals that I have made to fulfill the necessity of restoring German sovereignty over German territories. You know the endless attempts I made for a peaceful clarification and understanding of the problem of Austria. It was all in vain. I must here state something definitely; German has kept these obligations; the minorities who live in Germany are not persecuted.
No Frenchman can stand up and say that any Frenchman living in the Saar territory is oppressed, tortured, or deprived of his rights. Nobody can say this. For six months I have calmly watched developments, although I never ceased to give warnings. In the last few days I have increased these warnings. I left no doubt that people who wanted to compare the Germany of to-day with the former Germany would be deceiving themselves.
An attempt was made to justify the oppression of the Germans by claiming that they had committed acts of provocation. I do not know in what these provocations on the part of women and children consist, if they themselves are maltreated, in some cases killed. One thing I do know - that no great Power can with honour long stand by passively and watch such events. I made one more final effort to accept a proposal for mediation on the part of the Italian Government. Mussolini proposed a conference of the major powers in Munich.
Mussolini agreed on the cession to Germany of the Sudeten German territory and the measures consequent thereon, and by this agreement the Czechoslovak government was to be hold responsible for the steps necessary to secure its fulfilment. For a whole day I sat in my Government and waited to see whether the Czech government would abide to the agreement the major powers of Europe had concluded in order to prevent a major war in Europe. Deputies, if the German Government and its Leader patiently endured such treatment Germany would deserve only to disappear from the political stage.
Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22 июня 1941
Речь Гитлера текст. Выступление Гитлера на немецком. Из анализа публикуемой речи Гитлера хорошо видно, что нападение на СССР воспринималось немцами в контексте войны с Англией, и Сталин рассматривался как английский союзник, достигшей с главным противником Германии большой степени кооперации. text of Hitler s. Речь Гитлера текст. Выступление Гитлера на немецком. Полный текст обращения Гитлера от 22 июня 1941 года, в котором он разъяснял для немецкого народа причины нападения Германии на СССР. 30 января 1945 г.