Недавно мы все увидели дикие кадры из Дома Профсоюзов в Одессе. Защитники палаточного городка обращаются к охраннику Дома профсоюзов с просьбой спрятать кресты и иконы, которые находились в палатках православных организаций.
«Возмездие за Дом Профсоюзов»: в Одессе диверсанты взорвали лидера «Правого сектора» Кручинина
В результате 2 мая в Одессе погибли 48 человек, большинство из них – в результате пожара в Доме профсоюзов – погибли в огне или задохнулись от дыма, и свыше 200 получили ранения. Недавно мы все увидели дикие кадры из Дома Профсоюзов в Одессе. Трагедия Одессы, где 2 мая 2014 года украинские националисты заживо сожгли в Доме профсоюзов противников майданной власти, разделила Украину на до и после, прежняя страна сгорела с теми людьми. Такое мнение Запорожскому агентству новостей озвучил.
Воспоминания очевидцев об одесской трагедии 2 мая 2014 года
В 2014 году почти 50 сторонников федерализации Украины были убиты или сгорели заживо в Доме профсоюзов в Одессе. В Доме профсоюзов произошло массовое убийство, людей казнили по политическим мотивам. Миф № 4: людей в Доме профсоюзов отравили газом, а затем сожгли тела, чтобы скрыть улики. В сети появились шокирующие кадры из сожжённого Дома профсоюзов в Одессе (ВИДЕО). Дом профсоюзов очистили, вставили новые окна, двери закрыли ролл-шторами.
Девять лет трагедии в Одессе: рассказ горевших в Доме профсоюзов
Напомним, националисты начали стекаться в Одессу заранее. Днём 2 мая сторонники «евромайдана» собрались на центральных улицах, чтобы пройти маршем в поддержку единства Украины. Менее чем за неделю до этого на юго-востоке была провозглашена Луганская народная республика, а в начале апреля — Донецкая народная республика. Односторонний выход русскоязычных регионов из состава Украины стал закономерным итогом февральского переворота, осуществлённого в Киеве под антироссийскими лозунгами, отмечают эксперты. Хроника трагедии С декабря 2013 года город буквально бурлил — локальные стычки между сторонниками и противниками «евромайдана» начались задолго до 2 мая.
В Одессу свозились люди, участвовавшие в киевских событиях. С марта они концентрировались на блокпостах в окрестностях Одессы. Как писали тогда украинские СМИ, блокпосты на ключевых трассах были созданы по инициативе одесского губернатора Владимира Немировского. Впоследствии он одобрил происходящее у Дома профсоюзов, назвав это «законными действиями».
Также по теме «Обвинение даже не пыталось доказать вину»: суд оправдал всех фигурантов дела о событиях 2 мая в Одессе Коллегия судей Ильичёвского городского суда вынесла оправдательный приговор обвиняемым по делу о беспорядках на Греческой площади... Именно эти люди сыграли ключевую роль в трагических событиях 2 мая. Об этом говорилось впоследствии в отчёте временной следственной комиссии Верховной рады по расследованию фактов гибели людей в Одессе, Мариуполе, а также других городах Донецкой и Луганской областей Украины. Уточняется, что в СНБО Украины так и не ответили на запросы нардепов о необходимости прояснить этот вопрос.
Правда, эта фраза содержалась только в исходном варианте отчёта — уже после подписания документа рядом нардепов в него были внесены изменения. Об этом заявила депутат Светлана Фабрикант. Она отозвала свою подпись под отчётом после публикации его окончательной версии. В этот день в Одессе должен был пройти футбольный матч, и это послужило основанием для прибытия в город дополнительного числа футбольных болельщиков.
Перед матчем Одессу посетил без официального повода секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Андрей Парубий. Он встретился с националистами.
Одесса 1 и 2 мая отмечает праздники и выезжает на природу.
Так было и в тот раз. Одесса была пуста. В городе остались только пенсионеры и мамы с маленькими детьми.
В течение месяца в Одессу со всей Украины свозились боевики. Вокруг города были поставлены блокпосты. В Одессу приезжал Парубий и привез боевикам бронежилеты и оружие.
В центре города 2 мая началось шествие футбольных фанатов численностью три тысячи человек и марш антимайдана с участием около трехсот человек. Милиция перекрыла улицы, чтобы противники не столкнулись, но произошла провокация. По моему мнению, около двадцати человек националистов в балаклавах надели георгиевские ленточки и напали на футбольных фанатов, т.
На призыв «Наших бьют! Я подошел к скорой помощи и увидел, что в машине лежит парень, а врачи ему не оказывают помощь. Мужики в белых халатах стояли и курили.
Подойдя к парню, я увидел в области сердца огнестрельное ранение. Я узнал его — это был один из куликовцев. Я понял, что в Одессе началась гражданская война.
Хоть куликовцев было мало, но они дали достойный бой. Триста человек против трех тысяч майдановцев. Националисты не ожидали, что одесситы дадут им прикурить.
Эту всю разозленную толпу заместитель губернатора и Юсов, чиновник в администрацииГурвица, построили в колонну по пять и отправили идти убивать людей. Когда я понял, что боевики собираются идти на Куликово поле, то взял такси, заехал к другу и захватил бронежилет, чтобы была хоть какая-то защита. Приехав на Куликово поле, я увидел, как безоружные люди попытались отобрать стволы у работников ГАИ.
С перепугу два милиционера передернули затворы — у одного был автомат, у другого пистолет. Я увидел дрожащие руки и перепуганные глаза милиционеров. Еще секунда, и будет беда.
Я вовремя сообразил, что надо делать. Я поднял руку вверх и обратился к ним: — Вы одесситы? Три тысячи человек!
Милиционеры прыгнули в машину и уехали. Сумасшедшие остались с голыми руками и стали строить баррикады, но я прекрасно понимал, что против огнестрельного оружия мы будем биться насмерть. К нам на помощь обещали приехать члены общества охотников.
Хоть ружья против автоматов, но все же лучше, чем с голыми руками. Но по неизвестной мне причине они не появились. Когда я понял, что охотников не будет, то нашел в палатке вилы — хоть какая-то защита.
На площади перед Домом профсоюзов люди, как роботы, долбали асфальт и думали камнями противостоять оружию. Я подошел к одной женщине. Как я понял, рядом с ней была ее дочь.
Маме было около тридцати пяти лет, а дочери не больше семнадцати. Меня никто не послушал. Я не выдержал и заругался матом.
Никакой реакции. Все женщины, старики и дети готовились к бою. Никто не ушел.
На площади перед зданием стояли палатки. Одна из них была церковная. В ней были иконы — люди приходили и молились.
Ставили свечи за погибших беркутовцев в Киеве и за тех, кто уже лишился жизни в Донбассе. Возле палаток стояли стенды с фотографиями наших дедов, освобождавших город-герой Одессу от фашистов. Когда при мне сообщили одному из ребят, что у боевиков много огнестрельного оружия, было принято решение зайти в здание, потому что на открытой площади у нас не было никаких шансов.
А в здании узкие проходы и превосходство боевиков в количестве не дало бы им ничего. Но никто из одесситов не знал, что в рукопашную они не пойдут. После того, как в центре города боевики получили по носу, они нас боялись и пришли сжигать.
Мы стали нести иконы, стенды и все что было дорого каждому одесситу внутрь здания. До прихода националистов оставалось не больше пяти минут. Мы стояли на крыльце.
Священник стал нам читать молитву и когда он закончил, подошли боевики. Сначала они подожгли пустые палатки. Боевики стали закидывать нас бутылками с зажигательной смесью и начали камнями разбивать стекла первого этажа, чтобы можно было забросить зажигалку внутрь здания.
Я увидел, что боевики стали окружать здание. Чтобы удержать здание, надо было держать круговую оборону. Скажу честно — люди зашли в здание, а что им делать представления не имели.
Многие стояли у окон и снимали на телефоны происходящее. Мирные люди не понимали, что это война. Я крикнул ребятам, что иду занимать оборону левого крыла.
За мной пошел только один парень. Ему было не больше шестнадцати лет. Поднявшись по лестнице до пятого этажа, я увидел, что там дверь с решеткой.
На четвертом этаже дверь тоже крепкая, а на третьем дверь слабее. Мне пришлось выбить центральную филенку двери, чтобы добраться до окон. Я оказался в небольшом офисе в углу здания.
В этой комнате я увидел еще одну дверь, заставленную мебелью. Отодвинув мебель, я открыл дверь и оказался в большом зале профсоюзов. Зал напоминал кинотеатр.
Он был на все здание, и я мог видеть, что происходит спереди, сзади и сбоку здания. Когда я начал открывать окна, сразу был атакован нападавшими — сначала кидали камни, а когда я ответил, в меня начали стрелять. Я старался атаковать только тех, у кого было оружие.
Я не понимал, почему только я показывался в окне маленького офиса, то в меня одновременно стреляли два человека. Только потом я узнал, что боевики выбили боковую дверь и стали заходить в здание. Жаль, что я этого не видел, а то я бы им славянский шкаф с доставкой организовал.
Я показался в окне. Стрелку нужно чуть больше секунды, чтобы прицелиться. Я уложился за полсекунды — запустил вазон с цветами и убрал голову.
Следующий раз кидал уже с другого окна. Было впечатление, что воюет взвод. Я очень быстро перемещался от окна к окну.
Если бы боевики только знали, что левое крыло держал я один. Возле меня крутился парень, снимавший все происходящее на телефон. С фразой «Что же там происходит?
Я схватил Мишу за воротник куртки и дернул его от окна. В этот же миг там, где была его голова, просвистела пуля. Увидев полет пули, Миша смотрел на меня перепуганными глазами.
Носи патроны, Миша! В очередной раз я увидел несколько человек с оружием, державшихся вместе. Я решил, что это какой-то старший и несколько его охранников.
Как оказалось, это был ныне покойный сотник Мыкола. Один из его окружения увидел меня в окне и стал стрелять. Я атаковал их в ответ — как раз Миша принес свежую партию тяжелых стеклянных советских пепельниц.
От разбивающегося об асфальт стекла они заскакали, как горные козлы. Я ранил одного из них. Сотник Мыкола с двух рук стал в меня стрелять, его сняла видеокамера, и впоследствии он стал знаменитостью.
В Дом профсоюзов зашло около трехсот пятидесяти человек из числа сторонников антимайдана. Среди них морально готовых воевать было не больше семидесяти. Юсов, снимавший и комментировавший происходящее, назвал куликовцев «Триста одесских спартанцев», но на самом деле спартанцев было еще меньше.
Я из окон выбросил все. Остались только шкафы. В попытке найти еще хоть что-то еще я пошел в угловой офис, открыл шкафчик и начал искать, что еще летает.
В этот момент за своей спиной я услышал топот ног.
Защищать то, во что веришь, совершенно нормально, пока ты делаешь это без биты в руке или кастета в кармане. Закономерной реакцией на новую политику украинских неонацистов стало создание в Одессе сторонников сохранения «старых порядков». Активисты отказывали киевской хунте в тотальной украинизации; они призывали к федерализации страны, сохранению русского языка и памятников культурным деятелям. Демарша одесситов Киев терпеть не стал. Не хотели мириться с выступлениями и украинские радикалы. После Евромайдана они стали настоящими «айнзацгруппами» киевского режима.
Похищения, избиения, запугивания и угрозы, конечно, все по политическим мотивам - на Украине сформировалась целая каста профессиональных, «ручных» карателей, все преступления которых сходили им с рук. По указке властей они могли совершенно безнаказанно творить любые зверства, получая портфели с деньгами из кожаных кабинетов. Перед матчем на городской вокзал прибывает поезд с агрессивно-настроенными футбольными фанатами, которых спорт, по правде говоря, волнует мало.
Но цитадель оказалась ловушкой. Разъяренную толпу радикалов не остановили даже дети в окнах.
Боевики заблокировали двери и принялись атаковать здание с земли и даже с крыши. Игорь Немодрук: «Они и стреляли, и камнями кидали, и бутылки с зажигательной смесью кидали в окна, нас забрасывали со всех сторон. Вспыхнуло и пошло гореть». В здании нашли десятки обгоревших тел. И еще до пожара в помещениях орудовала команда карателей.
Они искали и истребляли участников «антимайдана». Согласно официальной версии, 2 мая 2014 года в Одессе погибли 48 человек. Эту цифру заниженной до сих пор считают очевидцы. Игорь Немодрук: «Не государству Украина судить, потому что оно является соучастником преступления». Киев сначала даже обвинил в поджоге людей, едва выживших в огне Дома профсоюзов, но сейчас они на свободе.
Одесса: 10 лет трагедии в Доме профсоюзов | Почему не начали в 2014-м? | Анатолий ВАССЕРМАН
Одесса: В подвале Дома Профсоюзов найдено 126 тел. Массовое убийство защитников Одессы в Доме профсоюзов на Куликовом поле 2 мая 2014 года стало точкой невозврата, после которой ни о каком примирении с киевским режимом не может быть и речи. 2 мая 2014 года националисты устроили жестокую расправу над сторонниками «антимайдана» в Доме профсоюзов. Полученные образцы из Дома Профсоюзов Одессы при химическом анализе и спектроанализе показали следы белого фосфора. «В Генпрокуратуре считают, что нет доказательств преднамеренной организации пожара в одесском Доме Профсоюзов 2 мая 2014 года», — заявил первый заместитель генпрокурора Владимир Гузырь.
Семь мифов об одесской трагедии 2 мая 2014 года
В этот день украинские нацисты подожгли Дом профсоюзов в Одессе, где пытались скрыться противники Майдана. Трагедия Одессы, где 2 мая 2014 года украинские националисты заживо сожгли в Доме профсоюзов противников майданной власти, разделила Украину на до и после, прежняя страна сгорела с теми людьми. Такое мнение Запорожскому агентству новостей озвучил. Так, за убийство полусотни человек в одесском Доме профсоюзов до сих пор никто не понёс наказания. Миф № 4: людей в Доме профсоюзов отравили газом, а затем сожгли тела, чтобы скрыть улики. Беспорядки у Дома профсоюзов в Одессе © Максим Войтенко/РИА Новости. Выяснить их роль в поджоге Дома профсоюзов в Одессе на данный момент невозможно.
Трагедия в одесском Доме профсоюзов остается без возмездия
Похищения, избиения, запугивания и угрозы, конечно, все по политическим мотивам - на Украине сформировалась целая каста профессиональных, «ручных» карателей, все преступления которых сходили им с рук. По указке властей они могли совершенно безнаказанно творить любые зверства, получая портфели с деньгами из кожаных кабинетов. Перед матчем на городской вокзал прибывает поезд с агрессивно-настроенными футбольными фанатами, которых спорт, по правде говоря, волнует мало. Ужасные кадры с пожаром, зверствами украинских неонацистов впоследствии облетели весь мир.
Нет, конечно, они написали о том, что было столкновение «проукраинских» и «пророссийских» активистов, сгорело здание, в пожаре которого погибло столько-то человек, но а дальше..? Дом профсоюзов - это не красная линия, это точка невозврата. Скачущие на Майдане «воины света» до поры до времени не внушали страха.
Простым гражданам протесты 2013-2014 года казались очередной политической рокировкой. События, последовавшие после, полностью развеяли эти иллюзии.
Однако сразу было понятно, что стороны готовились к стычкам, и призывы дать отпор звучали на официальных страницах противоборствующих сторон в соцсетях. Так, ещё утром из Харькова прибыл поезд с «болельщиками», а примерно к 14 часам начался сбор активистов Евромайдана. Здесь также присутствовали члены «Самообороны Майдана», вооружённые битами и металлическими цепями и экипированные касками и щитами, при этом многие скрывали свои лица под масками, а также боевики праворадикальных организаций из других городов Украины. Для противостояния данному маршу выдвинулась колонна активистов Антимайдана их по данным милиции было меньше, чем сторонников Евромайдана , на руках которых были повязаны Георгиевские ленточки. Однако после завязавшейся потасовки, сторонники единой Украины стали оттеснять своих противников, применяя к тому же огнестрельное и пневматическое оружие, тяжёлые предметы и «коктейли Молотова». Уже тогда появились первые жертвы.
Кстати, в момент стычки на Куликовом Поле оказались не только сторонники и противники Евромайдана, но и самые обычные жители города, дети и просто случайные прохожие. Большая часть сторонников Евромайдана двинулись на Куликово Поле, где они разгромили и сожгли расположенный возле Дома Профсоюзов антимайдановский палаточный лагерь. Те, кто находился в лагере, попытались укрыться в Доме профсоюзов, это примерно 400 человек, но это не остановило радикалов.
Срочно нужен текст об этом", — кричала трубка, а я никак не мог понять, что же такого могло произойти, чтобы в мой законный выходной меня разбудили в шесть утра. Должно было произойти нечто совершенно экстраординарное. Но что могло произойти в Одессе? В спокойной. Только за день до этого общался с друзьями в Одессе, которые только провели первомайское шествие, делились фотографиями и видео, радовались, как их много, рассказывали о планах на будущее, которые были впечатляющими.
И вдруг... Еще вчера казалось, что Одесса наша, что вот-вот там будет провозглашена своя республика, и Русская весна продолжит триумфальное шествие по всей бывшей Украине. Но вся эта эйфория исчезла в вспышке пламени. Людей подвела все та же расслабленность, уверенность в том, что враг не решится на столь безумную провокацию. После Первомая многие разъехались отдыхать, в критический момент оказалось просто невозможно собрать людей для защиты города. Чем и воспользовались нацисты, которые заранее готовились к удару. И этот удар оказался сокрушителен. Тем более что, в отличие от крымчан и донбассцев, уже осознавших невозможность диалога с бандеровцами, жители Одессы не представляли, с каким запредельным уровнем насилия им придется столкнуться, не были к этому готовы.
Для них происходящее было шоком, дурным сном. Как, впрочем, и для всех россиян, в том числе для меня. Но для меня, как и для многих других, после осознания реальности это стало водоразделом. До этого происходящее на территории бывшей Украины я воспринимал сквозь призму революционной романтики, хотя и раньше были столкновения, были жертвы. Но именно в тот момент стало ясно, что реальность имеет к романтике мало отношения, стало ясно, что это война. И само слово "война" как-то одномоментно потеряло романтический ореол, который для меня, тогда видавшего ее только по телевизору, оно продолжало сохранять даже в мои тогдашние тридцать три.
Ужасные кадры с пожаром, зверствами украинских неонацистов впоследствии облетели весь мир. Нет, конечно, они написали о том, что было столкновение «проукраинских» и «пророссийских» активистов, сгорело здание, в пожаре которого погибло столько-то человек, но а дальше..?
Дом профсоюзов - это не красная линия, это точка невозврата. Скачущие на Майдане «воины света» до поры до времени не внушали страха. Простым гражданам протесты 2013-2014 года казались очередной политической рокировкой. События, последовавшие после, полностью развеяли эти иллюзии. Стало очевидно, какую нацию хочет воспитать новая украинская власть - палачи и каратели. Радикалы расправились не с врагом - «москалями» или «ватой»; они убивали собственных сограждан. Бей своих, чтобы чужие боялись - только глупый не понимал, что такое отношение становится синоним «патриотизма», «доблести», медленно превращается в государственную идеологию.
Бывший подпольщик раскрыл, где сейчас виновные в трагедии в Доме профсоюзов
Второго мая 2014 года в одесском Доме профсоюзов украинские неонацисты цинично сожгли мирных жителей. Между тем, все в Одессе прекрасно знают, кто подбил разъяренную толпу правосеков и бандеровцев на поход к Дому Профсоюзов. Пожар в доме Профсоюзов в Одессе произошел 2 мая 2014 года. В Дом профсоюзов зашло около трехсот пятидесяти человек из числа сторонников антимайдана.