Георгий Евгеньевич Львов был первым председателем временного правительства Российской Федерации, организованного после Февральской революции 1917 года. Первым главой Временного правительства, его председателем, был князь Григорий Евгеньевич Львов. Тегипервый председатель временного правительства, кто сверг временное правительство в 1917 году.
Временное правительство: Россия от Февраля до Октября
Или хотя бы то, что мотивом оппозиционной и революционной деятельности этих Рюриковичей было именно желание династического реванша? На оба вопроса следует ответить отрицательно. Если посмотреть на удельный вес представителей Рюриковичей в руководстве оппозиционных самодержавию партий, то они там были в явном меньшинстве и не на первых ролях. Опять же, среди самих Рюриковичей было значительно больше тех, кто поддерживал самодержавие Николая II либо был аполитичен. Отдельных Рюриковичей приводило в лагерь оппозиции отнюдь не желание царствовать вместо Романовых. Никто из них — ни Кропоткин, ни Львов, ни кто-то ещё — не собирался занять царский престол. Возможно, что Георгий Львов целился в кресло будущего российского президента. Но эта должность по самой своей сути — выборная. Пресса после Февраля 1917 года часто называла Львова «русским Джорджем Вашингтоном». А Вашингтон был знаменит не только тем, что возглавлял армию США в Войне за независимость, но и категорически отверг предложенную ему корону и даже продление его президентских полномочий сверх двух сроков.
Конечно, революция опиралась на разветвлённый заговор. Даже, можно сказать, на несколько заговоров. О принадлежности Львова к масонской организации сказано выше. Но это была реалия новейшего времени, ХХ столетия. Она никак не была связана с династическими преданиями Средневековья и русской старины. Это не точная информация. Он не основал, а обновил оборонные сооружения.
То, что происходит, — происходит в духе моей тревоги. Недаром же министр финансов, отправляясь на первое собрание Совета рабочих и солдатских депутатов, открыл наугад мою книгу и нашел слова: «Свергни, о свергни». Отчего же до сих пор никто мне еще не верит и ты в том числе , что мировая война есть вздор просто полный знак равенства; или еще: «немецкая пошлость».
В его состав вошли 6 министров-социалистов. Файл:Купюра Временного правительства. Партии эсеров и меньшевиков, превратившись в правительственные партии, получили возможность реализовать свои программные цели. По их инициативе 6 19 мая 1917 была обнародована декларация, в которой Временное правительство обещало подготовить радикальную аграрную реформу. Однако эти намерения оказались обещаниями. Недовольство народных масс политикой коалиционного правительства вылились во второй июньский , а затем третий июльский правительственный кризис. В разгар июльского кризиса финский сейм провозгласил независимость Финляндии от России во внутренних делах и ограничил компетенцию Временного правительства вопросами военной и внешней политики. Председателем правительства стал Керенский. Он проводит политику лавирования между основными политическими силами страны «бонапартизма» , которая, однако, вызывает недовольство в обоих лагерях. С 12 25 августа по 15 28 августа 1917 Керенский провёл Государственное совещание с целью консолидации демократических сил страны.
В него вошли представители всех партий, входивших в Думу, кроме крайних правых. Члены Комитета не собирались брать в свои руки всю полноту власти, они лишь хотели наладить контакт императора с восставшими широкими слоями, заставить Николая пойти на уступки. Но Комитет реальной властью не обладал, так как восставшие солдаты Петроградского гарнизона 170 тыс. В стихийно появлявшихся по всей стране Советах прочную власть имели эсеры и меньшевики. При таком накале антимонархических настроений самодержавие пало. Возникла необходимость в создании новых органов власти в стране. Исполком Петроградского Совета во главе с его председателем меньшевиком Н. Чхеидзе вступил в переговоры с Комитетом Думы и предложил ему образовать Временное правительство.
Керенский: куда приводят мечты революционера
Шоумен у руля революции. Как Керенский стал правителем России | Аргументы и Факты | Главная» Новости» Главой первого временного правительства созданного в марте 1917 г был. |
КОРНИЛОВСКИЙ МЯТЕЖ 1917 ГОДА | Первым главой Временного правительства, его председателем, был князь Григорий Евгеньевич Львов. Он был назначен председателем Временного правительства 2 марта 1917 года и пробыл на этом посту до 7 июля 1917 года. |
Первое революционное правительство: nlr_spb — LiveJournal | Александр Керенский, министр-председатель Временного правительства. |
История МВД России | В первом составе Временного правительства (март—май 1917 года) был министром иностранных дел. |
Как Россия впервые республикой стала — деятельность Временного Правительства
11 июня 1970 года в Нью-Йорке от рака кишечника скончался Александр Керенский – министр-председатель Временного правительства, видный деятель русской эмиграции, писатель и поэт. Что касается временного правительства, тут было подчеркнуто отсутствие преемства власти от монарха, и Великий Князь лишь выражал просьбу о подчинении правительству, “по почину Государственной думы возникшему и облеченному всей полнотой власти”. Временное правительство (3 (16) марта 1917 — 26 октября (8 ноября) 1917) — высший законодательный и исполнительный орган государственной власти в России. Князь Георгий Львов, министр — председатель Временного правительства, министр внутренних дел.
КОРНИЛОВСКИЙ МЯТЕЖ 1917 ГОДА
Наблюдение это — в большой степени книжный анализ, нежели отзвук реальной современности, — автор дневника не чужд был истории и рассказывал Императору эпизоды из революции 48-го года. Мотив подхватили современники и мемуаристы, даже вышедшие из иной среды, чем та, к которой принадлежала Нарышкина, между тем довольно трудно подтвердить его достаточным числом фактических иллюстраций. С большим правом можно сказать, что инициатива ареста отрекшегося Государя исходила из руководящих кругов революции — не столько из чувства исторического или революционного возмездия, сколько по соображениям тактическим. Достаточно характерно, что в специальных изданиях, посвященных описанию настроения рабочих в первые мартовские дни, большевистские архивариусы могли собрать весьма незначительное количество материала, которым можно было бы подтвердить крайнее волнение, которое будто бы наблюдалось в рабочей среде в связи с фактом пребывания Царя на свободе. К таким изданиям принадлежит собрание документов о «Рабочем движении в 1917 г. Здесь, между прочим, напечатаны резолюции принятия на рабочих собраниях по поводу постановления Совета 5 марта о необходимости прекратить забастовку и возобновить работу.
В некоторых резолюциях, протестовавших против ликвидации стачки с «оборонческой» точки зрения, ввиду того, что «революционная волна еще не захватила всей России», что «старая власть еще не рухнула» и «победы над врагом еще нет», встречается пункт с требованием устранения «Дома Романовых» 7 для предупреждения всякой попытки к контрреволюции. Отличительной чертой этих немногочисленных резолюций их приведено всего 4 является их однотипность, — даже в терминологии: «борьба с царем еще не закончилась», «глава с целой ратью вар. Резолюция рабочих «Динамо» выражалась более сильно: «Дом вампиров Романовых», «Кровожадный Николай, отрекшийся, но еще находящийся на свободе», «Мы не гарантированы, что этот вампир не сделает попытки снова появиться на арене нашей жизни». Нет сомнения, что все эти резолюции по образцу, заранее заготовленному, вышли из большевистского источника, притом из «левой» группы данной фракции. Резолюция рабочих «Динамо» возмущается тем, что Совет вместо того, чтобы обратиться к народу Германии с призывом «прекращения бойни», призывает «приготовлять снаряды» — «понятно, почему мы с ним не пойдем рука об руку».
Указанные резолюции завершаются коллективным заявлением в Исп. Комитет, помеченным 7 марта и подписанным несколькими десятками членов Совета, с требованием, чтобы «Времен. Правительство безотлагательно приняло самые решительные меры к сосредоточению всех членов Дома Романовых в одном определенном пункте под надлежащей охраной народной революционной армии». Мотивом этого «сосредоточения» термин «ареста» не употреблен выставляется «крайнее возмущение и тревога в широких массах рабочих и солдат, ни одной солдатской резолюции за этот день не отмечено тем, что «низложенный с престола Николай II Кровавый, уличенный в измене России, жена его, сын его Алексей, мать его Мария Федоровна, а также все прочие члены Дома Романовых находятся до сих пор на полной свободе и разъезжают по России и даже на театр военных действий, что является совершенно недопустимым и крайне опасным для восстановления прежнего режима и спокойствия в стране и в армии и для успешного хода защиты России от внешнего врага». Так было в Петербурге.
В другом столичном центре, в Москве, еще более определенно проявлялась инициатива верхов. Поставлен был этот вопрос «в более мягкой форме» и вызвал «горячие дебаты» и в Комитете Обществ. В результате прений Комитет доводил до сведения Правительства, что он видит в свободном передвижении бывшего Царя опасность и просит «подвергнуть Царя и членов его семьи личному задержанию» 8. Подлинное настроение масс с достаточной очевидностью сказалось в Москве на другой день, когда в Москву прибыл Керенский. Мемуарист так изображает сцену, происшедшую в заседании Совета 7 марта: «Отвечая на яростные крики — «смерть Царю, казните Царя», Керенский сказал: — «Этого никогда не будет, пока мы у власти"».
Это обязательство мы выполним до конца. Царь с семьей будет отправлен за границу, в Англию, я сам довезу его до Мурманска». Ответ Керенского вызвал, по его словам, в советских кругах величайшее негодование против Временного Правительства. Московские газеты того времени несколько по-иному освещают характер собрания, — не только буржуазные «Русские Ведомости», но и соцалистическо-меньшевистский «Вперед». Он говорит, что отдал русскому пролетариату и крестьянству в лице Совета свою жизнь и просит доверия.
Бурные крики: «Верим, верим…» — и новая овация. Затем на вопросы, заданные из среды собрания: «Где Романовы? Но наша удивительная революция была начата бескровно, и я не хочу быть Маратом русской революции… В особом поезде я отвезу Николая II в определенную гавань и отправлю его в Англию… Дайте мне на это власть и полномочия». Новые овации, и Керенский покидает собрание. Позже в заседании Совещания Советов 1 апреля политический единомышленник министра юстиции с.
Гедеоновский подтверждал, что заявление Керенского «вызвало целую овацию». Тему о «Марате русской революции» новый генерал-прокурор затронул и в других московских собраниях, который он посетил в тот день. Все надлежащие меры приняты». Раздались отдельные голоса, спрашивавшие о правильности слухов, «будто бы Романовы на свободе», а Николай II в Ставке и в собрании солдатских и офицерских делегатов, министр вновь успокоительно отвечал: «Романовы в надежном месте под надежной охраной» 9. Это заявление вызвало новые «овации», но аудитория сразу «замерла», потому что переутомленному оратору стало дурно.
Вероятно, он сквозь туман воспринимал в этот день действительность, которая потому и отпечаталась в его памяти в формы, не совсем соответствующие тому, что было. Троцкий в своей «истории» будет уверять читателей, что декларация Керенского в Москве 7 марта встречалась восторженно дамами и студентами, но низы всполошились: «от рабочих и солдат шли непрерывные требования — арестовать Романовых». Соответствующие данные, однако, Троцким не приведены. Как будто можно сделать определенный вывод — никаких кровавых лозунгов в смысле расправы с династией никто разве только отдельные, больше безымянные демагоги в первые дни в массу не бросал 10. В массах не было заметно инстинктов «черни», жаждущей мести и эшафота.
Призыв к гуманности вызывал энтузиазм. Керенский совершенно напрасно перед иностранным читателем рисует картину противоположную — как он рисковал потерей авторитета и престижа в глазах масс, противодействуя требованиям жестокой расправы с царем, с павшей династией и ее слугами. Бывшему руководителю революционной юстиции тем более следовало бы быть осторожным, что, может быть, в его экспансивном воображении, под гипнозом традиции «великой французской революции», вспоминать которую он любил в первые дни, вставал образ знаменитого королевского процесса ХVIII века и возможная судьба Николая II рисовалась в виде судьбы Людовика XVI. Керенский с негодованием отвергает «старческий бред» Карабчевского, рассказывавшего, что при первом официальном посещении 3 марта Петербургского Совета прис. Сцена, переданная в воспоминаниях старого адвоката, весьма вероятно не соответствовала той картинности, с которой она изображена.
Но дело ведь не в этой внешности. Зарудный, первый товарищ министра юстиции, человек иного лагеря, нежели Карабчевский, по существу подтвердил позже в публичном докладе «Падение Врем. Зарудный утверждал, что Керенский был первоначально противником декларативной отмены смертной казни, потому что считал необходимым смертный приговор в отношении Николая II. Сведения о докладе Зарудного заимствую из воспоминаний с. Версия Зарудного объясняет непонятную задержку с опубликованием только 12 марта указа об отмене смертной казни, задержку, побудившую редакцию петербургской газеты «День» поставить Временному Правительству вопрос — газета указывает на распространившийся слух о том, что на Времен.
Правительство оказывается в этом отношении влияние со стороны. Общественное мнение далеко не только демократическое в России издавна и твердо усвоило отрицательный взгляд на смертную казнь, поэтому молчание революционного правительства вызвало всеобщее недоумение, о котором 7 марта в Москве в Комитете Обществ. Организаций говорил известный общественный деятель доктор Жбанков, один из самых страстных поборников уничтожения смертной казни. Понятно, что Керенский, всегда бывший среди боровшихся за уничтожение смертной казни, легко скинул «тогу Марата», ему действительно не свойственную 11. Творцом этой наивной легенды является, возможно, сам Керенский, который об этом говорил при первом свидании с Царем.
Так утверждали члены царской семьи и еще точнее: так показал при допросе у Соколова гувернер наследника Жильяр, сославшись на слова своего малолетнего воспитанника, Керенский не помнит, но допускает возможность, что он говорил в этом смысле. Если Керенский не сам создал легенду, то он усвоил ее. В 17 м году он намекал об этом бар. Мейендорфу его письмо в «Посл. Также связывал он акт 12 марта с судьбой царя в Парижском докладе, прочитанном в 36 м году.
Эту легенду в свое время усиленно поддерживали большевики, когда Врем. Правительство сочло себя вынужденным частично восстановить смертную казнь: в резолюции «Путиловских рабочих» 11 августа прямо говорилось, что правительство отменило в свое время смертную казнь, чтобы спасти жизнь Николаю Романову и его приспешникам. Итак, никакой специфической атмосферы цареубийства в первые дни революции не было — это плод досужей фантазии некоторых мемуаристов. Но действительно было опасение не только в советских кругах , что Царь находится на свободе. Неуверенность, ощущаемая всеми, — слишком легко дался переворот, а «чудес» в жизни, казалось, не бывает.
Даже «Русские Ведомости» осторожно указывали на эту опасность в день, когда революционное действие, свергшее старый режим, формально было закончено: «Нужно помнить, что реакция раздавлена и бессильна до тех пор, пока господствует единение. Всякий раскол вдохнет в нее новую жизнь и новые силы» статья 3 марта. Поэтому решительная позиция Петроградского Совета встречала широкий отклик. Общественное мнение, как мы видели, совершенно не отдавало себе ясного отчета, при каких условиях произошло отречение Императора. Комитет выступает уже более решительно, переходя от слов к действию.
В протоколе заседания этого дня записано: «Чхеидзе докладывает о своих переговорах с Времен. Правительством относительно ареста Дома Романовых. Правительство до сих пор окончательного ответа не дало. От ген. Алексеева поступило заявление от имени Николая Романова о желании его прибыть в Царское Село.
Правительство, видимо, против этого не возражает. Один же из министров заявил, что если Исп. Совета Раб. Депутатов окончательно решил арестовать Николая, Времен. Комитету выполнить эту задачу».
В информации Чхеидзе не может не остановить внимания заявление, сделанное одним из министров как бы от имени всего правительства. Комментаторы с легкостью подставляют здесь имя Керенского — «представителя» Совета в правительстве. Между тем Керенскому не совсем свойственна была такая закулисная тактика, гораздо естественнее предположить внушение со стороны Некрасова, который разделял взгляды радикальной части «цензовой общественности», склонявшейся к необходимости изоляции отрекшегося Царя. Не будем пока комментировать перспективы, которые открывались перед Исп. Согласно протоколу, Исп.
Суханов несколько по-иному освещает этот вопрос. В его объяснениях одно должно быть заранее отвергнуто — это полученное будто бы сообщение о том, что «Николай с семьей уже бежал за границу», то есть мотив, который Шляпников выставил для объяснения постановления об аресте, вынесенного еще 3 марта. Было ясно для всех, что, по мнению Суханова, пустить монарха, «недовольного своим народом», за границу было бы такой «сверхъестественной близорукостью», которой нельзя было ожидать от Испол. Это объяснение — отзвук позднейшего, о котором предстоит еще сказать. В действительности 6 марта, говоря словами Суханова, шла речь именно о том «обломке крушения», о том «огрызке величия», который блуждал в страхе «без надлежащего смысла и без всякого к нему внимания».
Но что же делать с Романовыми?.. Об этом некоторое время спорят, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто-то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполн. Была решена временная изоляция самого Николая, его жены и детей в Царскосельском Дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми… Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким-нибудь своим усадьбам.
Все это должно было быть продиктовано Времен. Правительству на предмет соответствующих распоряжений… Но этого было недостаточно. Ведь по нашим сведениям Романов был уже в дороге… Ограничиться требованием, хотя бы и ультимативным, к Времен. А затем один из членов Исп. Предназначенный для этой цели член Исп.
Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» препроводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать «во всеобщее сведение». Николай II в Могилеве В то время как в столицах, так или иначе, решалась ближайшая судьба не только бывшего императора, но и его семьи, Николай Александрович находился в Могилеве, не предвидя, как и вся Ставка, возможности последовавших осложнений. В обычном тоне, принятом для своих воспоминаний в иностранных изданиях, Керенский объясняет читателю, почему правительство предоставило низложенному монарху немедленно после подписания отречения не только полную свободу, но и «разрешение» вместе со свитой и личной охраной без всякого наблюдения передвигаться, видеться с родственниками и даже приехать в Ставку, в этот «мозг» армии. Правительство это разрешило потому, что низложенный монарх не представлял никакой политической опасности. Нужна одна маленькая поправка — никакого разрешения о свободной циркуляции б.
Императора никто никогда не давал. На переезд же из Пскова в Могилев не могли спрашивать разрешение от правительства, которое еще не функционировало 13. Царь прибыл в Ставку 3 марта вечером. Для встречи его были приглашены все чины Ставки — около 150 человек. С большим тактом Алексеев сумел смягчить тяжелую обстановку для бывшего монарха, являвшегося для Ставки бывшим Верховным Главнокомандующим.
Могилев по внешности был городом нового революционного порядка. Красные флаги, демонстрация Георгиевского батальона с военным оркестром, игравшим Марсельезу. Но «как прежде, — записывает в дневнике 4 марта Пронин, — дежурный офицер встречал с рапортом у входа в управление генерал-квартирмейстера, который пришел принять оперативный доклад начальника штаба 14. Без охраны и без всяких осложнений 5 марта Царь ездил на вокзал встречать мать, прибывшую из Киева. Конечно, не так уж спокойно было в Могилеве.
Недаром Алексеев признал необходимым «немедленный отъезд из Ставки гр. Фредерикса и ген. Воейкова, боясь какого-либо резкого проявления неуважения и ареста в силу «недружелюбного к ним отношения значительной части гарнизона, состоящего главным образом из частей, ранее подчиненных дворцовому коменданту». Очевидно, в первый же день пребывания в Ставке появилась мысль о необходимости Царю с семьей временно уехать из России — так думали окружающие, так думал и Алексеев, но едва ли не ген. Хенбро Вильямс, военный представитель Великобретании, явился действительным инициатором переезда в Англию.
Инициатива во всяком случае не принадлежит Времен. Уже 4 марта ген. Алексеев послал кн. Львову телеграмму: «Отказавшись от престола, Император просит моего сношения с вами по следующим вопросам. Разрешить беспрепятственный проезд его с сопровождающими лицами в Царское Село, где находится его больная семья.
Обеспечить безопасное пребывание его и семье с теми же лицами в Царском Селе до выздоровления детей. Предоставить и обеспечить беспрепятственный проезд ему и его семье до Романова и Мурманска с теми же лицами…» На другой день, в дополнение к телеграмме, посланной накануне, Алексеев просил «ускорить разрешение поставленных вопросов и одновременно командировать представителей правительства для сопровождения поездов отрекшегося Императора до места назначения». Керенский говорит, что Царь обратился к Львову с письмом, в котором просил новое Правительство оказать покровительство его семье, то есть доверял свою судьбу. В письме этом Царь якобы писал, что едет в Царское Село в качестве «частного гражданина», чтобы жить с семьей. Не ошибся ли мемуарист?..
Никакого намека на такое письмо нельзя найти. По всей вероятности, под письмом Керенский разумел по-своему интерпретированные «просительные пункты», переданные по телеграфу Львову 15. И «просительные пункты», и просьба о «покровительстве» имели относительный характер, ибо в карандашной записи, написанной собственноручно Николаем II и послужившей опросником для Алексеева, было сказано: «потребовать от В. Их было четыре, только Алексеев четвертого пункта Львову не передал, считая, очевидно, в данный момент его неразрешимым, — «о приезде по окончании войны в Россию для постоянного жительства в Крыму, в Ливадии» 16. Утром 6 марта пришел ответ из Петербурга: Временное Правительство разрешает все три вопроса утвердительно, примет все меры, имеющиеся в его распоряжении, обеспечить беспрепятственный проезд в Царское Село, пребывание в Царском Селе и проезд до Романова на Мурмане» 17.
Вечером того же числа Алексеев говорил с Львовым и Гучковым по прямому проводу, — это тогда Львов сказал: «догнать бурное развитие невозможно, события несут нас, и не мы ими управляем». Львов еще раз подтвердил согласие правительства на «просительные пункты» и сказал, что сегодня будут командированы представители для сопровождения поезда. Поистине события несли правительство. Оно не только не управляло, но и не отдавало себе отчета. Вспомним, как ставился вопрос в это уже время в Исп.
О том, что правительство озабочено переездом Царя в Англию, или, как выражался Керенский в русском издании воспоминаний, «решило… отправить царскую семью за границу» и принимает соответствующие меры, нет ни слова, вероятно потому, что этот вопрос в правительстве и не ставился 18. Это так ясно из записи Палеолога. Министр иностранных дел, не предвидя опасности для жизни царской четы, тем не менее, по словам Палеолога, благожелательно относился к проекту отъезда в целях избежания ареста и процесса, которые усилили бы затруднения правительства. На эту тему, как видно из телеграмм Бьюкенена в Лондон того же 6 марта, Милюков беседовал и с английским послом, причем беседа носила скорее информационный характер. Русский министр иностранных дел спрашивал посла: последовало ли согласие на проезд Императора в Англию, на что посол ответил отрицательно.
Инициативу проявил лишь ген. Вильямс, который 4 или 5 марта осведомил свое правительство относительно «возможных планов государя отправиться в Англию». Точного текста телеграммы ген. Вильямса я, к сожалению, не нашел. Очевидно, ответом на нее служит телеграмма короля Георга на имя ген.
Вильямса, пришедшая с запозданием и Государю уже не переданная при каких условиях — мы скажем позже. Телеграмма не содержала ничего конкретного о переезде царской семьи в Англию и выражала лишь сочувствие английского короля: «События минувшей недели меня глубоко потрясли. Я искренно думаю о тебе. Остаюсь навек твоим верным и преданным другом, каким, ты знаешь, всегда был». Телеграмма эта и послужила основанием для легенды о том, что король Георг предложил убежище Императору Николаю, тогда как, по утверждению Милюкова, является «бесспорным фактом, что инициатива предложения исходила от Времен.
Одну легенду Милюков заменил другой. Об инициативе ген. Вильямса мы знаем из им самим записанных бесед в Ставке 6 марта с императрицей Марией Феодоровной и вел. Александром Михайловичем. Запись была передана Алексееву.
По мнению Марии Феодоровны, «главным образом в данное время предстоит решить вопрос об отъезде государя, который отказывается ехать куда бы то ни было без государыни». Вильямс сказал, что телеграфировал уже в Лондон, но М. Александр Михайлович выразил опасение, что «какие-либо революционеры могут задержать поезд или оказать какие-нибудь затруднения» в дороге… Я сообщил ему… что мы, военные представители союзников, готовы сопровождать Государя до Царского Села… Великий князь сказал… что это является необходимым, и настаивал весьма энергично, чтобы я настоял на этом даже против желания Его Величества». Генерал обещал телеграфировать своему послу. В заключение Вильямс посоветовал великим князьям обратиться к народу с манифестом о признании нового правительства в целях обеспечения продолжения войны.
Совсем не практический совет — сделал отметку Алексеев. Начальники союзных военных миссий действительно обратились с коллективным письмом 6 марта на имя ген. Алексеева, сообщая ему, что они готовы сопровождать Государя до Царского Села, если на то согласится правительство. Алексеев нашел, что подобный запрос неудобен и стеснит Царя и вызовет задержку отъезда, так как снова придется сноситься с правительством. Начальник штаба, по-видимому, был убежден, что правительственные посланцы, которые должны были выехать в этот день, вовремя прибудут в Могилев и Государь сможет немедленно выехать из Ставки.
Постановление об аресте 7 марта Временное Правительство постановило: «Признать отрекшегося Императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося Императора в Царское Село». Событие как будто бы важности исключительной. Стоявший на левом фланге соц. Мстиславский, изобразивший впоследствии ход Февральской революции в виде описания «пяти дней», третьим этапом революции считает именно арест царской семьи. Набоков в своих воспоминаниях выражал убеждение, что этим актом был завязан узел, столь ужасно разрубленный в Екатеринбурге: арест б.
Императора «имел глубокое влияние и смысл разжигания бунтарских страстей» и придавал «отречению» характер «низложения», так как никаких мотивов к этому аресту не было указано. Тем знаменательнее факт, что такая серьезная газета, как «Русские Ведомости», никак не реагировала на решение Врем. Мало того, когда известный следователь Соколов, продолжавший в эмиграции свое обследование условий, в которых погибла царская семья, производил 23 октября 20 г. Припоминая в общих чертах характер пережитого момента, авторитетный член Времен. Явление совершенно поражающее, ибо позднее быв.
Императора в Англию. Историку само по себе не может быть свойственно забвение, присущее мемуаристу, — и в особенности такому историку революционных дней, как Милюков, который всегда обладал исключительным умением вести записи в самые бурные моменты своей политической деятельности поистине Милюков являлся сам своим придворным историографом. Не забудем, что в это время вышел первый том его «Истории революции», когда автору по неизбежности пришлось уже напрячь свою память для воспроизведения событий дней минувших. Одно из двух: или Милюков хотел уклониться от воспоминаний о неприятной для него странице прошлого 19 , или его забвение свидетельствует о глубочайшем равнодушии, с которым им в свое время был воспринят факт ареста бывшего монарха. Не менее примечательным является то обстоятельство, что вопрос об аресте Царя не обсуждался в официальных заседаниях правительства.
Правда, в нашем распоряжении нет пока протоколов заседаний правительства, но имеется категорическое утверждение управл. Возможно, конечно, добавляет мемуарист, что вопрос этот уже тогда обсуждался в частных совещаниях. В этом сомневаться не приходится, так как к правительству была отправлена, как мы знаем, от Совета делегация в лице Чхеидзе и Скобелева, для переговоров о принятом Исп. Но обсуждение ее вышло за пределы «частного «совещания"», ибо на тех «закрытых заседаниях», о которых упоминал Милюков в своем показании Соколову, сделав предположение, что в одном из таких заседаний, вероятно, и было принято решение, всегда присутствовал управляющий делами, хотя официального протокола заседания не велось. Пагубная тенденция принимать решения по важнейшим вопросам на частных совещаниях при далеко не полном составе, а иногда и сознательно укороченном нарушала единение в рядах правительства и являлась впоследствии причиной многих осложнений.
Отсутствие записи лишает возможности ретроспективно оценить вполне объективно мотив, которым руководилось правительство, принимая решение 7 марта. Спокойному восприятию момента мешает и та несколько искусственная и вызывающая поза какой-то моральной непогрешимости, которую склонны без большой надобности занимать, я бы вновь сказал, самооправдывающиеся мемуаристы. Таким образом, никакими политическими соображениями правительство не руководилось. Керенский правдиво с некоторой хронологической перестановкой приводимых иллюстраций изображает враждебную атмосферу, создавшуюся вокруг прежних носителей верховной власти, но сгущает до чрезвычайности краски, утверждая, что на первых порах все внимание возбужденной массы сосредотачивалось на личностях Романовых и на судьбе династии. Нет, вопрос о династии все же стоял на заднем плане по сравнению с новыми захватывающими перспективами, которые открывала революция.
Характеристику общественных настроений в отношении династии мы сделаем ниже в соответствии с хронологией событий, которые мы описываем. Во всяком случае, не было в этих настроениях до вынесения решения 7 марта той остроты, которая могла бы вызвать арест отрекшегося Императора — акт со стороны правительства, не находящий себе оправдания. На правительстве, принявшем формально добровольное отречение от престола Императора и юридически преемственно связавшем себя с ушедшей властью, лежало моральное обязательство перед бывшим монархом. Это столь неоспоримо, что доказательств не требует. Совершенно прав Набоков, когда пишет, что подвергать Николая II ответственности «за те или иные поступки его в качестве Императора было бы бессмыслицей и противоречило бы аксиоме государственного права» 20.
При таких условиях Правительство имело, конечно, право принять меры к обезвреживанию Николае II, оно могло войти с ним в соглашение об установлении для него определенного местожительства и установить охрану его личности». Эту зависимость акта 7 марта от решения Совета Керенский склонен отрицать, подчеркивая, что постановление правительства было принято за два дня до советского постановления, имея в виду окончательное решение Исполн. Но ведь дело шло о формальном постановлении правительства, лишившего свободы бывшего Императора, а не о той «временной изоляции» царской семьи, которой сочувствовало широкое общественное мнение и о которой при существовавшей конъюнктуре правительству не так трудно было договориться с руководящими советскими кругами.
Керенский старался поддерживать репутацию народного министра, приказал убрать из своего кабинета не только дорогую мебель и предметы роскоши, но и даже портьеры. Для выступлений в Петросовете министр одевался в тёмную рабочую куртку со стоячим воротничком, а перед солдатскими массами облачался в защитного цвета полувоенный френч. Но главным козырем Керенского были его незаурядные ораторские данные, его манера выступления: яркие эмоции, некоторая истеричностью. Он не боялся выступать перед многотысячной аудиторией и охотно ездил на митинги. Популярность и политический вес Александра Керенского быстро росли. Театральность всегда присуща политике, однако, подмостки театра власти расширяются в эпоху революции.
В это время, как правило, вспыхивает звезда политика, обладающего качествами актера-импровизатора, ежедневно покоряющего сердца революционной толпы. В 1917 году появился и стал самым популярным глагол "митинговать". Улицы превращались в огромный политический театр: манифестации, демонстрации, митинги. До поздней ночи на перекрестках люди выступали, спорили. Фотохроники тех дней можно увидеть в исторических парках "Россия-Моя история". Появился даже новый и ставший весьма распространённым жанр — «митинг-концерт». В таком публичном мероприятии соседствовали выступления хоров и речи популярных политиков, декламации стихов и воспоминания бывших каторжан. Звездой таких митингов был Александр Керенский, яркий митинговый оратор. Он покорял зрительные залы, люди мечтали попасть "на Керенского".
Яркие плакаты призывали: "Ожидается выступление министра Керенского". Керенский с чешскими легионерами На пике политической карьеры сломалась семейная жизнь Керенских. Ольга Керенская не поехала с мужем в Зимний дворец, а осталась с сыновьями Олегом и Глебом в старой квартире на Тверской улице. С первых дней своего пребывания на посту министра Александр Керенский начал судебную реформу. Он же инициировал такие решения Временного правительства, как амнистия политических заключённых, провозглашение свободы слова, собраний, печати, деятельности политических партий, отмена национальных и религиозных ограничений, признание независимости Польши, восстановление конституции Финляндии. В марте 1917 года, с началом легальной деятельности ранее запрещённых политических партий, А. Керенский вступает в партию социалистов-революционеров эсеров , становится одним из самых заметных членов этой партии. Во Временном правительстве Керенский занял активную, наступательную позицию, и, по мнению современников, своей энергией совершенно подавил инициативу министра-председателя князя Георгия Евгеньевича Львова. Поддержку Керенскому оказывали связанные с ним масонскими узами А.
Коновалов, Н. Некрасов, М. В апреле 1917 года министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков публично заверил союзные державы, что Россия, безусловно, продолжит войну до победного конца. Этот шаг вызвал кризис Временного правительства. Керенский получил портфель военного и морского министра. Заняв ключевой пост в правительстве, и, введя в его состав своих единомышленников, Александр Керенский изменил своё отношение к войне. Оставив в стороне разногласия с союзниками, он полагал необходимым принудить Германию к мирным переговорам, а для этого провести на фронте широкие наступательные действия. Такая позиция Керенского вызвала его конфликт с левым крылом партии эсеров. На Третьем съезде партии социалистов-революционеров, состоявшемся в конце мая — начале июня 1917 года, на выборах в Центральный комитет партии кандидатура Керенского была отвергнута.
Однако, на Первом Всероссийском съезде Советов солдатских и рабочих депутатов, проходившем с 3 по 24 июня 1917 года А. Керенский все же был выбран членом ВЦИК.
Ливеровский эсер ; министр финансов — М. Бернацкий радикал-демократ ; министр исповеданий — А. Карташев кадет ; государственный контролер — С. Смирнов кадет ; председатель Главного экономического комитета — С. Третьяков кадет. Кроме министров, в числе арестованных оказались генерал-губернатор Петрограда, он же ответственный за оборону Зимнего дворца П. Пальчинский близкий к кадетам , его помощник П.
Рутенберг эсер и некоторые другие лица. Позднее в крепость доставили и некоторых министров из предшествующих составов Временного правительства. Часть номеров Трубецкого бастиона ко времени прибытия в крепость министров, арестованных Антоновым-Овсеенко, уже была занята. В них сидели министры и высшие чиновники царского правительства, заключенные в крепость решением Чрезвычайной следственной комиссии, созданной Временным правительством сразу после Февральской революции. Опекал их настоящий «ангел-хранитель» столичной медицины, доктор И. Манухин, близко знакомый с М. Теперь под опеку Манухина переходили и министры Временного правительства. Манухин оставил интересные воспоминания «Новый журнал», Нью-Йорк, т. Он писал, что из Петропавловской крепости ему позвонили уже в ночь на 26-ое октября, а вскоре оттуда прибыла машина.
В ней находились комендант крепости Г. Благонравов и солдат по фамилии Павлов. Он хвастался: — Это я первый выпалил из пушки Петропавловской крепости по Зимнему. Не знаю только, куда попал... Забрав Манухина, Благонравов и Павлов направились в крепость, в Трубецкой бастион. Помощь пришлось оказать лишь двум. У Коновалова оказался бронхит, а Рутенбергу все-таки кто-то угодил брошенным камнем в голову, когда арестованных вели по Троицкому мосту. На другой день Манухин посетил остальных арестованных уже как официальный представитель Красного креста. Все были более или менее здоровы.
Встречи с родными были довольно частыми». Тем не менее Манухин применил «медицинскую тактику» для облегчения положения заключенных. На основании поставленных им диагнозов он добивался перевода некоторых заключенных в больницу тюрьмы «Кресты». Так туда были переведены А. Коновалов, А. Карташев, С. Смирнов, М. Терещенко, С. Третьяков, а это означало почти свободу...
А вскоре все арестованные министры были освобождены. Конечно, многие из них должны были быть лично благодарными заботам доктора И. Манухина, хлопотам М. Горького и других людей, давно хорошо знавших их, а теперь имевших «ход» к В. Ленину, Г. Зиновьеву и другим большевистским лидерам. Но существовало обстоятельство и общего характера. Обычно оно либо «отодвигалось» в сторону почти 4-летней кровавой гражданской войной, либо, что чаще, сознательно игнорировалось антибольшевистской историографией. Речь идет об относительно непродолжительном для эпохи революции времени, когда сразу после захвата власти большевики проявляли определенную «мягкость».
Возможно, это определялось неразберихой, вызванной сменой власти, политической «непрочностью» большевиков на первых порах. А возможно, что тут был и расчет на некую «разрядку напряженности», необходимую большевикам, в общем, довольно внезапно для большинства из них оказавшимся у власти в стране, все более и более погружавшейся в тяжелый кризис. Трудно гадать, было ли это тактическим маневром или обдуманной политикой, не повернись события так, как они повернулись на самом деле... Во всяком случае, имеется немало свидетельств причем из разных политических источников , опровергающих тезис о том, что, придя к власти, большевики якобы сразу же схватились за топор террора. Из всех этих свидетельств сошлемся, в частности, на принадлежащее не кому-нибудь, а самому начальнику Охранного отделения Петрограда генерал-майору К. Вот что он писал в своих воспоминаниях «Правда о русской революции»: «Октябрьский переворот произошел легче и безболезненней, чем Февральский. Для меня лично в то время, по существу, было все равно, правит Керенский или Ленин. Но если рассматривать этот вопрос с точки зрения обывательской, то должен сказать, что на первых порах новый режим принес обывателю значительное облегчение. Это облегчение заключалось прежде всего в том, что возникала некоторая надежда на то, что усиливающийся в течение 8 месяцев правления Временного правительства развал, наконец, так или иначе приостановится.
У многих появлялась вера, заключавшаяся в том, что новая власть своими решительными действиями против грабителей поставит в более сносные условия жизнь и имущество обывателя». Хотя, конечно, большевики не могли рассчитывать на то, что захват ими власти встретит всеобщую поддержку, саботаж чиновничества и части интеллигенции, которую они тесно связывали с буржуазией, должен был вызвать и вызывал у них ответную жесткую реакцию. Нельзя забывать, что большевики были революционерами и готовы были практиковать и самые радикальные методы. Но и в этих условиях очень многое зависело не только от теории или системы, но в немалой степени и от вполне конкретных связанных с ними людей. Вот пример — председатель Петроградской ЧК С. В утвердившемся ныне мнении — этот маленький человечек с высоким, «свистящим» голосом — являл собой чуть ли не извращенца-убийцу, устроившего в подвале на Гороховой там помещалась ЧК преисподнюю с ежедневными и еженощными пытками и расстрелами. Но жена Глобачева, хлопотавшая на Гороховой за своего мужа у самого Урицкого, писала впоследствии иное. Ожидая своей очереди, она расспрашивала часового: давно ли он тут, сколько ему платят, правда ли, что людей стреляют? Он охотно отвечал мне, что здесь он часовым 2 месяца, жалованья получает 250 р.
Вероятно, не очень известно, что конференция Всероссийской ЧК в Москве 12 июля 1918 г. И таких, как Урицкий, неспособных «твердо и неумолимо» проводить борьбу с врагом, было среди большевиков не так уж и мало... Но, как любил говорить протопоп Аввакум, возвратимся на первое, то есть к тем министрам Временного правительства, которые после непродолжительного ареста оказались на свободе уже в большевистской России. Начнем с Керенского, который, как уже отмечалось, не был арестован, так как еще до захвата Зимнего дворца выехал в Псков. Командующий Северным фронтом генерал В. Черемисов не пожелал, как он выразился, активно вмешиваться в «петроградскую передрягу», и Керенскому удалось двинуть на большевистский Петроград лишь несколько казачьих сотен 3-го Конного корпуса генерала П. Впрочем, дальше Гатчины им продвинуться не удалось. Наскоро написав бумажку о своем уходе с поста премьера, Керенский бежал из Гатчины, переодевшись матросом. У ворот дворца его ждал автомобиль.
Шофер, не обернувшись на пассажира, дал газ. Машина помчалась. Керенскому запомнилось, что шофер все время насвистывал какую-то песенку А. Затем Керенский скрывался под Новгородом, в Финляндии, в Петрограде, весной 1918 г. Здесь он жил до лета 1918 г. ЧК, к тому времени имевшая уже немалую сеть агентов, почему-то не выследила его, хотя декрет об аресте Керенского был принят еще 2-м Съездом Советов. Летом 1918 г. Керенский по чужому паспорту уехал в Европу. В Россию он больше не вернулся.
Через некоторое время за границу через Котлас фактически открыто выехала и семья Керенского: его жена Ольга Львовна Барановская с двумя сыновьями Олегом и Глебом. Ну а заместитель Керенского А. Коновалов, тот самый, которому кронштадтский матрос перед тем, как отправить министра в камеру Трубецкого бастиона, ссудил табачку? В тюрьме он совместно с другими арестованными министрами подписал письмо о том, что свергнутое Временное правительство передает всю власть Учредительному собранию. Несмотря на это, в начале 1918 г. Коновалов был освобожден и выехал за границу. Как один из крупнейших промышленников мануфактуристов , он, несомненно, имел там большие средства. Политически был близок к П. Милюкову и его газете «Последние новости».
Вместе с Г. Львовым бывшим премьер-министром Временного правительства и Н. Авксентьевым бывшим министром внутренних дел Временного правительства, а в 1918 г. Если по-современному А. Коновалова можно было бы назвать «олигархом», то «олигархом» являлся и арестованный министр иностранных дел М. Он принадлежал к известной в России семье сахарозаводчиков и землевладельцев. Весной 1918 г. Терещенко большевистские власти выпустили из Петропавловской крепости, и он эмигрировал. На первых порах Терещенко поддерживал «белое движение», но уже в конце 20—30-х гг.
По-иному сложилась судьба двух «силовых» министров: военного министра А. Верховского и морского министра Д. Верховский не был арестован в Зимнем дворце, так как незадолго до Октябрьского переворота подал в отставку, мотивируя ее необходимостью выхода России из войны. Тем не менее летом 1918 г.
Из газет ты кое-что знаешь, хотя врали они невозможным образом... Бог даст, когда-нибудь расскажу».
Но рассказать о своем побеге Корнилову так и не пришлось. Соответственно, и до сей поры в его истории много неясностей и неточностей. Как бы то ни было, побег был запланирован на 29 июля 1916 года. Около полудня Л. Корнилов через окно туалета выпрыгнул во двор и благополучно добрался до госпитальной аптеки. Там его уже ждали чех Франтишек Мрняк и Константин Мартынов.
Корнилову постригли усы, на глаза надели черные очки, а Мрняк нитратом удалил ему родинку под левым глазом, чтобы еще больше изменить его внешность. После этого оба — Корнилов и Мрняк — переоделись в форму солдат австро-венгерской армии и, не торопясь, вышли из аптеки. Охрана лагеря спокойно пропустила их. Они дошли до железнодорожной станции и, предъявив свои документы, сели в поезд, шедший на юг. В Дьёре они пересели в поезд «Вена — Будапешт» и, доехав до Будапешта, заночевали там на вокзале. Вечером они прибыли в Карансебеш — последнюю станцию перед границей с Румынией, которая только вступала в войну на стороне Антанты и России.
Но быстро выйти к румынской границе Корнилову и Франтишеку Мрняку не удалось. Они были вынуждены блуждать по незнакомой гористой местности и лесам. При этом они не знали, что их побег был обнаружен уже на следующий день, что повсюду ведется розыск и за содействие поимке Корнилова и Мрняка объявлена награда в 1000 крон. В итоге Мрняк был схвачен в харчевне одного приграничного села, куда пошел за едой. Его опознали, и он был арестован. Корнилов долго ждал его в условленном месте и, не дождавшись, ушел один.
Он еще несколько дней и ночей блуждал в поисках выхода к румынской границе. Наконец, 28 августа 1916 года ему удалось на бревне переправиться через Дунай и добраться до городка Турну-Северин. А потом на пыльном плацу русский представитель, капитан 2-го ранга С. Ратманов, обходил строй солдат и офицеров, бежавших в Румынию из австрийского плена. И вдруг к нему шагнул небольшого роста оборванный человек с заросшим щетиной монголовидным лицом. И он охрипшим голосом сказал: — Я — генерал-лейтенант Корнилов!
В Петрограде Л. Корнилова встречали как героя. Он стал по-настоящему знаменит. Его подвиги расписывали в газетах, а император лично вручил ему орден Святого Георгия, к которому он был представлен еще в конце апреля 1915 года. А в сентябре 1916 года Л. Корнилов, восстановив силы после пережитых событий, снова отбыл на фронт и был назначен командиром 25-го армейского корпуса Особой армии генерала В.
Гурко Юго-Западный фронт. Но по-настоящему головокружительная карьера Л. Корнилова началась уже после Февральской революции 1917 года. Среди его требований были: введение смертной казни в тылу и на фронте, полное подчинение транспортной отрасли верховному командованию, включение промышленности в работу в основном на нужды фронта и отстранение политических лидеров от руководства военными делами.
Судьба членов Временного правительства
В результате глава Временного правительства Георгий Львов ушел в отставку, а на его место был назначен тогдашний военный и морской министр Александр Керенский. Председателем Временного правительства и одновременно министром внутренних дел был назначен крупный помещик князь Г. Е. Иностранные государства спустя 2 недели после начала Февральской революции пошли на дипломатическое признание Временного правительства. Идя навстречу этим требованиям, 18 апреля Временное правительство направило правительствам Англии и Франции препроводительную ноту к Заявлению Временного правительства о целях войны, подписанную министром иностранных дел П. Н. Милюковым. Министр-председатель Временного правительства — упразднённая государственная должность главы правительства России в период между Февральской и Октябрьской революциями 1917 года.
Временное правительство в России 1917 года
Были ли они расстреляны или провели оставшиеся свои дни в тюрьмах и ссылках? В советской период о судьбе «министров-капиталистов» особо не писали, не придавая им значения, что и породило множество нелепейших слухов и сплетен о их судьбах. Кратко расскажем о том, как жили свергнутые члены Правительства, после Октября. Александр Керенский. Председатель правительства. Сразу после взятия большевиками власти организовал поход на Петроград казаков и разрозненных групп Юнкеров. Захватил Гатчину.
Был бит большевиками. Казаки возглавляемые им хотели его выдать большевикам, но он сбежал. Скитался по дачам и селениям вокруг Петрограда и Новгорода до января 1918 года. Тайно вернулся в столицу чтобы выступить перед членами избранного Учредительного Собрания, но получил отказ от членов свой же партии. После того как большевики сначала арестовали, а затем конфисковали его банковские счета, уехал в Лондон затем Париж. Пытался организовывать интервенцию против Советской России, был бит и снова вернулся в Париж.
В 1968 году обратился через посредников в посольство СССР с просьбой вернутся. От руководства СССР Керенскому было передано, что его возвращение возможно если он: «получить его заявление: о признании закономерности социалистической революции ; правильности политики правительства СССР; признании успехов советского народа , достигнутых за 50 лет существования cоветского государства». По неясным причинам отчасти он был согласен с предлагаемыми ему условиями его возвращение в СССР было отложено. В 1969 Керенский заболевает и 11 июня 1970 года умирает в больнице Нью-Йорка от артериосклероза. Александр Коновалов. Заместитель Председателя правительства.
После бегства Керенского вёл последнее заседание Временного Правительства где и был арестован. В январе 1918 года был выпущен из Петропавловской крепости и уехал в Париж.
В эмиграции В июне 1918 г. Александр Керенский нелегально выехал из Мурманска в Лондон, где безуспешно пытался вести переговоры с британскими и французскими государственными деятелями о поддержке антибольшевистских сил в России. В 1918-1940 гг. В июне 1940 г. Также редактировал ее печатный орган - издание "Грядущая Россия" приложение к газете "Новое русское слово", 1949-1950.
С 1949 г. В 1950-1960-х гг. Похоронен в Лондоне Великобритания. Воспоминания, личные сведения В эмиграции публиковал различные варианты своих воспоминаний, которые печатались в периодике, а также выпускались на разных языках в виде отдельных изданий. Наиболее обширный вариант — "Россия на историческом повороте" - издан в США на английском языке в 1965 г. Был дважды женат. Первая супруга с 1904 г.
Вторая с 1939 г. В первом браке родились двое сыновей: Олег 1905-1984 и Глеб 1907-1990 , оба по профессии были инженерами-строителями. У Александра Керенского также была дочь от внебрачной связи с двоюродной сестрой первой жены.
Комитету выполнить эту задачу». В информации Чхеидзе не может не остановить внимания заявление, сделанное одним из министров как бы от имени всего правительства. Комментаторы с легкостью подставляют здесь имя Керенского — «представителя» Совета в правительстве. Между тем Керенскому не совсем свойственна была такая закулисная тактика, гораздо естественнее предположить внушение со стороны Некрасова, который разделял взгляды радикальной части «цензовой общественности», склонявшейся к необходимости изоляции отрекшегося Царя. Не будем пока комментировать перспективы, которые открывались перед Исп. Согласно протоколу, Исп. Суханов несколько по-иному освещает этот вопрос. В его объяснениях одно должно быть заранее отвергнуто — это полученное будто бы сообщение о том, что «Николай с семьей уже бежал за границу», то есть мотив, который Шляпников выставил для объяснения постановления об аресте, вынесенного еще 3 марта. Было ясно для всех, что, по мнению Суханова, пустить монарха, «недовольного своим народом», за границу было бы такой «сверхъестественной близорукостью», которой нельзя было ожидать от Испол. Это объяснение — отзвук позднейшего, о котором предстоит еще сказать. В действительности 6 марта, говоря словами Суханова, шла речь именно о том «обломке крушения», о том «огрызке величия», который блуждал в страхе «без надлежащего смысла и без всякого к нему внимания». Но что же делать с Романовыми?.. Об этом некоторое время спорят, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто-то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполн. Была решена временная изоляция самого Николая, его жены и детей в Царскосельском Дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми… Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким-нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Времен. Правительству на предмет соответствующих распоряжений… Но этого было недостаточно. Ведь по нашим сведениям Романов был уже в дороге… Ограничиться требованием, хотя бы и ультимативным, к Времен. А затем один из членов Исп. Предназначенный для этой цели член Исп. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» препроводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать «во всеобщее сведение». Николай II в Могилеве В то время как в столицах, так или иначе, решалась ближайшая судьба не только бывшего императора, но и его семьи, Николай Александрович находился в Могилеве, не предвидя, как и вся Ставка, возможности последовавших осложнений. В обычном тоне, принятом для своих воспоминаний в иностранных изданиях, Керенский объясняет читателю, почему правительство предоставило низложенному монарху немедленно после подписания отречения не только полную свободу, но и «разрешение» вместе со свитой и личной охраной без всякого наблюдения передвигаться, видеться с родственниками и даже приехать в Ставку, в этот «мозг» армии. Правительство это разрешило потому, что низложенный монарх не представлял никакой политической опасности. Нужна одна маленькая поправка — никакого разрешения о свободной циркуляции б. Императора никто никогда не давал. На переезд же из Пскова в Могилев не могли спрашивать разрешение от правительства, которое еще не функционировало 13. Царь прибыл в Ставку 3 марта вечером. Для встречи его были приглашены все чины Ставки — около 150 человек. С большим тактом Алексеев сумел смягчить тяжелую обстановку для бывшего монарха, являвшегося для Ставки бывшим Верховным Главнокомандующим. Могилев по внешности был городом нового революционного порядка. Красные флаги, демонстрация Георгиевского батальона с военным оркестром, игравшим Марсельезу. Но «как прежде, — записывает в дневнике 4 марта Пронин, — дежурный офицер встречал с рапортом у входа в управление генерал-квартирмейстера, который пришел принять оперативный доклад начальника штаба 14. Без охраны и без всяких осложнений 5 марта Царь ездил на вокзал встречать мать, прибывшую из Киева. Конечно, не так уж спокойно было в Могилеве. Недаром Алексеев признал необходимым «немедленный отъезд из Ставки гр. Фредерикса и ген. Воейкова, боясь какого-либо резкого проявления неуважения и ареста в силу «недружелюбного к ним отношения значительной части гарнизона, состоящего главным образом из частей, ранее подчиненных дворцовому коменданту». Очевидно, в первый же день пребывания в Ставке появилась мысль о необходимости Царю с семьей временно уехать из России — так думали окружающие, так думал и Алексеев, но едва ли не ген. Хенбро Вильямс, военный представитель Великобретании, явился действительным инициатором переезда в Англию. Инициатива во всяком случае не принадлежит Времен. Уже 4 марта ген. Алексеев послал кн. Львову телеграмму: «Отказавшись от престола, Император просит моего сношения с вами по следующим вопросам. Разрешить беспрепятственный проезд его с сопровождающими лицами в Царское Село, где находится его больная семья. Обеспечить безопасное пребывание его и семье с теми же лицами в Царском Селе до выздоровления детей. Предоставить и обеспечить беспрепятственный проезд ему и его семье до Романова и Мурманска с теми же лицами…» На другой день, в дополнение к телеграмме, посланной накануне, Алексеев просил «ускорить разрешение поставленных вопросов и одновременно командировать представителей правительства для сопровождения поездов отрекшегося Императора до места назначения». Керенский говорит, что Царь обратился к Львову с письмом, в котором просил новое Правительство оказать покровительство его семье, то есть доверял свою судьбу. В письме этом Царь якобы писал, что едет в Царское Село в качестве «частного гражданина», чтобы жить с семьей. Не ошибся ли мемуарист?.. Никакого намека на такое письмо нельзя найти. По всей вероятности, под письмом Керенский разумел по-своему интерпретированные «просительные пункты», переданные по телеграфу Львову 15. И «просительные пункты», и просьба о «покровительстве» имели относительный характер, ибо в карандашной записи, написанной собственноручно Николаем II и послужившей опросником для Алексеева, было сказано: «потребовать от В. Их было четыре, только Алексеев четвертого пункта Львову не передал, считая, очевидно, в данный момент его неразрешимым, — «о приезде по окончании войны в Россию для постоянного жительства в Крыму, в Ливадии» 16. Утром 6 марта пришел ответ из Петербурга: Временное Правительство разрешает все три вопроса утвердительно, примет все меры, имеющиеся в его распоряжении, обеспечить беспрепятственный проезд в Царское Село, пребывание в Царском Селе и проезд до Романова на Мурмане» 17. Вечером того же числа Алексеев говорил с Львовым и Гучковым по прямому проводу, — это тогда Львов сказал: «догнать бурное развитие невозможно, события несут нас, и не мы ими управляем». Львов еще раз подтвердил согласие правительства на «просительные пункты» и сказал, что сегодня будут командированы представители для сопровождения поезда. Поистине события несли правительство. Оно не только не управляло, но и не отдавало себе отчета. Вспомним, как ставился вопрос в это уже время в Исп. О том, что правительство озабочено переездом Царя в Англию, или, как выражался Керенский в русском издании воспоминаний, «решило… отправить царскую семью за границу» и принимает соответствующие меры, нет ни слова, вероятно потому, что этот вопрос в правительстве и не ставился 18. Это так ясно из записи Палеолога. Министр иностранных дел, не предвидя опасности для жизни царской четы, тем не менее, по словам Палеолога, благожелательно относился к проекту отъезда в целях избежания ареста и процесса, которые усилили бы затруднения правительства. На эту тему, как видно из телеграмм Бьюкенена в Лондон того же 6 марта, Милюков беседовал и с английским послом, причем беседа носила скорее информационный характер. Русский министр иностранных дел спрашивал посла: последовало ли согласие на проезд Императора в Англию, на что посол ответил отрицательно. Инициативу проявил лишь ген. Вильямс, который 4 или 5 марта осведомил свое правительство относительно «возможных планов государя отправиться в Англию». Точного текста телеграммы ген. Вильямса я, к сожалению, не нашел. Очевидно, ответом на нее служит телеграмма короля Георга на имя ген. Вильямса, пришедшая с запозданием и Государю уже не переданная при каких условиях — мы скажем позже. Телеграмма не содержала ничего конкретного о переезде царской семьи в Англию и выражала лишь сочувствие английского короля: «События минувшей недели меня глубоко потрясли. Я искренно думаю о тебе. Остаюсь навек твоим верным и преданным другом, каким, ты знаешь, всегда был». Телеграмма эта и послужила основанием для легенды о том, что король Георг предложил убежище Императору Николаю, тогда как, по утверждению Милюкова, является «бесспорным фактом, что инициатива предложения исходила от Времен. Одну легенду Милюков заменил другой. Об инициативе ген. Вильямса мы знаем из им самим записанных бесед в Ставке 6 марта с императрицей Марией Феодоровной и вел. Александром Михайловичем. Запись была передана Алексееву. По мнению Марии Феодоровны, «главным образом в данное время предстоит решить вопрос об отъезде государя, который отказывается ехать куда бы то ни было без государыни». Вильямс сказал, что телеграфировал уже в Лондон, но М. Александр Михайлович выразил опасение, что «какие-либо революционеры могут задержать поезд или оказать какие-нибудь затруднения» в дороге… Я сообщил ему… что мы, военные представители союзников, готовы сопровождать Государя до Царского Села… Великий князь сказал… что это является необходимым, и настаивал весьма энергично, чтобы я настоял на этом даже против желания Его Величества». Генерал обещал телеграфировать своему послу. В заключение Вильямс посоветовал великим князьям обратиться к народу с манифестом о признании нового правительства в целях обеспечения продолжения войны. Совсем не практический совет — сделал отметку Алексеев. Начальники союзных военных миссий действительно обратились с коллективным письмом 6 марта на имя ген. Алексеева, сообщая ему, что они готовы сопровождать Государя до Царского Села, если на то согласится правительство. Алексеев нашел, что подобный запрос неудобен и стеснит Царя и вызовет задержку отъезда, так как снова придется сноситься с правительством. Начальник штаба, по-видимому, был убежден, что правительственные посланцы, которые должны были выехать в этот день, вовремя прибудут в Могилев и Государь сможет немедленно выехать из Ставки. Постановление об аресте 7 марта Временное Правительство постановило: «Признать отрекшегося Императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося Императора в Царское Село». Событие как будто бы важности исключительной. Стоявший на левом фланге соц. Мстиславский, изобразивший впоследствии ход Февральской революции в виде описания «пяти дней», третьим этапом революции считает именно арест царской семьи. Набоков в своих воспоминаниях выражал убеждение, что этим актом был завязан узел, столь ужасно разрубленный в Екатеринбурге: арест б. Императора «имел глубокое влияние и смысл разжигания бунтарских страстей» и придавал «отречению» характер «низложения», так как никаких мотивов к этому аресту не было указано. Тем знаменательнее факт, что такая серьезная газета, как «Русские Ведомости», никак не реагировала на решение Врем. Мало того, когда известный следователь Соколов, продолжавший в эмиграции свое обследование условий, в которых погибла царская семья, производил 23 октября 20 г. Припоминая в общих чертах характер пережитого момента, авторитетный член Времен. Явление совершенно поражающее, ибо позднее быв. Императора в Англию. Историку само по себе не может быть свойственно забвение, присущее мемуаристу, — и в особенности такому историку революционных дней, как Милюков, который всегда обладал исключительным умением вести записи в самые бурные моменты своей политической деятельности поистине Милюков являлся сам своим придворным историографом. Не забудем, что в это время вышел первый том его «Истории революции», когда автору по неизбежности пришлось уже напрячь свою память для воспроизведения событий дней минувших. Одно из двух: или Милюков хотел уклониться от воспоминаний о неприятной для него странице прошлого 19 , или его забвение свидетельствует о глубочайшем равнодушии, с которым им в свое время был воспринят факт ареста бывшего монарха. Не менее примечательным является то обстоятельство, что вопрос об аресте Царя не обсуждался в официальных заседаниях правительства. Правда, в нашем распоряжении нет пока протоколов заседаний правительства, но имеется категорическое утверждение управл. Возможно, конечно, добавляет мемуарист, что вопрос этот уже тогда обсуждался в частных совещаниях. В этом сомневаться не приходится, так как к правительству была отправлена, как мы знаем, от Совета делегация в лице Чхеидзе и Скобелева, для переговоров о принятом Исп. Но обсуждение ее вышло за пределы «частного «совещания"», ибо на тех «закрытых заседаниях», о которых упоминал Милюков в своем показании Соколову, сделав предположение, что в одном из таких заседаний, вероятно, и было принято решение, всегда присутствовал управляющий делами, хотя официального протокола заседания не велось. Пагубная тенденция принимать решения по важнейшим вопросам на частных совещаниях при далеко не полном составе, а иногда и сознательно укороченном нарушала единение в рядах правительства и являлась впоследствии причиной многих осложнений. Отсутствие записи лишает возможности ретроспективно оценить вполне объективно мотив, которым руководилось правительство, принимая решение 7 марта. Спокойному восприятию момента мешает и та несколько искусственная и вызывающая поза какой-то моральной непогрешимости, которую склонны без большой надобности занимать, я бы вновь сказал, самооправдывающиеся мемуаристы. Таким образом, никакими политическими соображениями правительство не руководилось. Керенский правдиво с некоторой хронологической перестановкой приводимых иллюстраций изображает враждебную атмосферу, создавшуюся вокруг прежних носителей верховной власти, но сгущает до чрезвычайности краски, утверждая, что на первых порах все внимание возбужденной массы сосредотачивалось на личностях Романовых и на судьбе династии. Нет, вопрос о династии все же стоял на заднем плане по сравнению с новыми захватывающими перспективами, которые открывала революция. Характеристику общественных настроений в отношении династии мы сделаем ниже в соответствии с хронологией событий, которые мы описываем. Во всяком случае, не было в этих настроениях до вынесения решения 7 марта той остроты, которая могла бы вызвать арест отрекшегося Императора — акт со стороны правительства, не находящий себе оправдания. На правительстве, принявшем формально добровольное отречение от престола Императора и юридически преемственно связавшем себя с ушедшей властью, лежало моральное обязательство перед бывшим монархом. Это столь неоспоримо, что доказательств не требует. Совершенно прав Набоков, когда пишет, что подвергать Николая II ответственности «за те или иные поступки его в качестве Императора было бы бессмыслицей и противоречило бы аксиоме государственного права» 20. При таких условиях Правительство имело, конечно, право принять меры к обезвреживанию Николае II, оно могло войти с ним в соглашение об установлении для него определенного местожительства и установить охрану его личности». Эту зависимость акта 7 марта от решения Совета Керенский склонен отрицать, подчеркивая, что постановление правительства было принято за два дня до советского постановления, имея в виду окончательное решение Исполн. Но ведь дело шло о формальном постановлении правительства, лишившего свободы бывшего Императора, а не о той «временной изоляции» царской семьи, которой сочувствовало широкое общественное мнение и о которой при существовавшей конъюнктуре правительству не так трудно было договориться с руководящими советскими кругами. Керенский Соколову при допросе 14 — 20 августа 20 г. Тогда он отмечал две категории мотивов, побудивших правительство принять решение об аресте. Это, во-первых, настроение солдат и рабочих: Петербурга и Москвы, возбужденных до крайности против Царя. Поступая так, правительство обеспечивало безопасность Ник. Федор… Другие классы общества — интеллигенция, буржуазия, частью высшее офицерство — были возбуждены внешней и внутренней политикой Царя и в особенности поведением Императрицы, ведшими страну к гибели и заключению сепаратного мира и союза с Германией. В этих целях была необходима изоляция Ник. Алекс, и Алекс. В книге, изданной в 23 г. Lе Rev. Russe , Керенский высказался еще более определенно. Если бы юридическое расследование, предпринятое Врем. Вот почему правительство не приняло немедленно окончательного решения относительно судьбы Царя и его семьи. Нельзя отчетливее изобразить дело, чем это сделал сам Керенский 21. Почти аналогичное объяснение дал Соколову и председатель правительства кн. Львов допрос 6 — 30 июля 20 г. Лишение свободы прежних властителей было в тот момент психологически неизбежно. Необходимо было предохранить Царя от возможных эксцессов революционного водоворота. С другой стороны, правительство обязано было расследовать тщательно и беспристрастно всю деятельность бывшего Царя и бывшей Царицы, которую общественное мнение считало пагубной для национальных интересов страны». Что же из этого следует?.. Только одно. Правительство в своем руководящем большинстве мало считалось или не отдавало себе отчета с тем моральным обязательством, которое лежало на нем в отношении отрекшегося монарха. Иначе оно открыто обратилось бы к общественной чести, к которой так чутка всегда народная масса, ведь нравственный авторитет правительства в эти дни был велик. Правительство не имело большого внутреннего основания противиться настояниям, шедшим из революционных кругов, которые были представлены в Исполн. Комитете, и до некоторой степени звучавшим в унисон с широкими общественными настроениями. Колебания, очевидно, были, ибо нельзя же предположить, что правительство пассивно плыло только по волнам стихии. Оно медлило с ответом на запрос, полученный из Исполн. Колебания делали тактику правительства неопределенной, двойственной и нерешительной. Человеколюбие сплеталось с «политикой» в клубок противоречий, распутать который нет никакой возможности 22. Остается установить лишь факты. Керенский подчеркивает, что постановление об аресте было принято в его отсутствие, когда он был Москве. Формально это так, но только это едва ли вполне соответствует действительности. Если бы не было до некоторой степени презумпции об аресте, совершенно непонятным становились бы категорические заявления министра юст. Амплитуду колебания правительства можно установить путем сопоставления утренней телеграммы председателя 6 марта в Ставку и вечернего разговора того же Львова с Алексеевым, с показаниями, которые дал в Сибири о днях предшествовавших аресту будущий Царскосельский комендант полк. Кобылинский 23. Он заявил: «5 марта поздно вечером мне позвонили по телефону и передали приказание явиться немедленно в штаб Петербургского военного округа. В 11 часов я был в штабе и узнал здесь, что я вызван по приказанию генерала Корнилова.. Когда я был принят Корниловым, он сказал мне: «Я Вас назначил на ответственную должность». Я пытался узнать у Корнилова, почему именно я назначен генералом на ответственную должность, но получил ответ: «Это вас не касается… Будьте готовы». Попрощался и ушел… На следующий день, 6 марта, я не получил никакого приказания. Также прошел весь день 7 марта. Я стал уже думать, что назначение мое не состоялось, как в 2 часа ночи мне позвонили на квартиру и передали приказ Корнилова — быть 8 марта в 8 час утра на Царскосельском вокзале… Я прибыл на вокзал и увидел там ген. Корнилова со своим адъютантом прап. Корнилов мне сказал: «Когда мы сядем с вами в купе, я вам скажу о Вашем назначении». Мы сели в купе. Корнилов мне объявил: «Сейчас мы едем в Царское Село. Я еду объявить Государыне, что она арестована. Вы назначены начальником Царскосельского гарнизона. Комендантом дворца назначен шт. Но Вы будете иметь наблюдение и за дворцом, и Коцебу будет в вашем подчинении"" 24. Нас совершенно не могут, конечно, удовлетворить объяснения, которые пытался дать этим колебаниям биограф кн. Львова, к тому же не очень разобравшийся в фактическом положении дел. Он объяснил молчание правительства в течение «четырех» дней на запрос Испол. Полнер без критики поверил позднейшим голословным заявлениям членов правительства 25 и весь одиум переносит на «трусливую угодливость и забегание вперед некоторых социалистических демагогов». Что же?.. Остается только признать сознательное двурушничество?.. Не думаю. Вернее — мешанина, которую творили «частные совещания», и в силу этого полное отсутствие определенности позиции самого правительства. Но, очевидно, окончательное решение Исполн. Едва ли правительство могло опасаться эксцессов «сепаратных мер» Исполн. Но стоял вопрос о престиже власти — слишком было бы подчеркнуто роковое двоевластие. Думаю, что поздно вечером 6 марта было принято постановление осуществить арест бывшего Императора своими средствами. Для успокоения общественного мнения о настроениях в Москве сообщил прибывший в Петербург Кишкин и соответствующей информации был послан в Москву «генерал-прокурор» — сведения о его ожидаемом приезде появились в московских газетах только в день прибытия. Передать же новое решение и его мотивы в Ставку не удосужились или не считали нужным, — утверждение Керенского, что Алексеев был осведомлен по прямому проводу Львовым, не находит пока никакого документального подтверждения и опровергается всеми показаниями ген. Лукомский и др. Вероятно, и само решение было принято на одном из перманентных «частных совещаниях». Поэтому и было «большой неожиданностью» для управляющего делами правительства, когда 7 марта в служебном кабинете кн. Львова, куда он был приглашен и где собрались члены Правительства и специально призванные члены Думы, он узнал, что правительство решило лишить Императора свободы и перевезти в Царское Село: «Мне было поручено редактировать соответствующую телеграмму на имя Алексеева. Это было первое, мною скрепленное, постановление Врем. Речь шла не о телеграмме Алексееву, а о том официальном тексте постановления, который был опубликован в газетах 8 марта. Для выполнения постановления правительства командировались в Могилев члены Государственной Думы Бубликов, Вершинин, Горбунов и Калинин, в распоряжение которых поручалось генералу Алексееву предоставить воинский наряд для «охраны отрекшегося Императора». Им вменялось в обязанность «представить письменный доклад о выполнении ими поручения». Для чего были приглашены члены Думы, мало известные, за исключением Бубликова? Подобающую торжественность акту ареста бывшего Императора правительство могло придать командировкой в Могилев любого своего члена. Появление в Могилеве членов Думы отнюдь не золотило горькой пилюли, которая предлагалась Царю, и, быть может, лишь обостряло неожиданный эпилог, soi disant, добровольного отречения. Авторитет Думы нужен был для того, чтобы лишь внешне ослабить моральную дефективность постановления 7 марта и показать, что правительство действует не только в согласии с Исп. Совета, но и с одобрения Временного Комитета. Это было особенно важно для Ставки. Бубликов, на которого были возложены председательские функции в думской комиссии, говорит, что он предварительно был вызван к Родзянко. В официальном отчете комиссаров прямо уже говорилось, что они посланы были с соответствующими документами по распоряжению Временного Комитета для сопровождения не ареста Царя. Вечером, в 11 часов, с экстренным поездом думская делегация в «секретном» порядке выехала в Могилев.
Оно получило название «наступление Керенского» и стало последней наступательной операцией российской армии в Первой мировой войне. На фоне продолжающихся беспорядков Финляндия объявила о своём суверенитете. Всё это привело к тому, что 7 20 июля премьер-министр Георгий Львов подал в отставку, а кабинет был распущен. На смену первому пришло второе коалиционное правительство.
50 лет назад умер глава Временного правительства Керенский
Наконец, временное сибирское правительство, согласившись на создание Директории в качестве временной всероссийской власти, после переезда этой самой Директории из Уфы в Омск сложить свои полномочия отказалось, чувствуя поддержку населения. Можно сказать, что глава Временного правительства в своем стремлении балансировать между левыми силами, преобладавшими в Советах, и армейскими кругами, придерживающимися правых позиций, в определенный момент выбрал сторону первых. После ареста Временного правительства меньшевики и эсеры первыми освобождались из крепости.
Керенский Александр Фёдорович
Поговаривают, что председатель Временного правительства покинул Зимний дворец тайно, переодевшись то ли в медсестру, то ли в служанку. 100 лет назад, 21 июля 1917 года, Александр Керенский стал главой Временного правительства. Съезд сформировал первое советское правительство — Совет народных комиссаров в составе: председатель Ленин; наркомы: по иностранным делам Лев Троцкий, по делам национальностей Иосиф Сталин и др. Председателем ВЦИК был избран Лев Каменев, а после. 3 марта была опубликована декларация Временного правительства о его составе и задачах. Не тяжкая ли ошибка не поддерживать Временного правительства? Не значит ли это играть в руку анархистам, отказывая нынешним правителям в поддержке консервативных сил? Однако благодаря заступничеству членов Временного правительства и влиятельных фигур из США (паспорт Троцкому выдавал президент США Вильсон) группа во главе с Троцким была отпущена и вскоре прибыла в Россию.
История МВД России
День, когда всё встало на свои места | Товарищ председателя Исполкома Петроградского совета [27 февраля (12 марта) – 27 октября (9 ноября) 1917]. |
Хроника Гражданской войны | Временное правительство оттягивало изложение своей позиции по войне настолько, насколько это было возможно. |
Временное правительство
После ареста Временного правительства меньшевики и эсеры первыми освобождались из крепости. Февральская революция, министр и председатель Временного правительства 12 марта (27 февраля) 1917 г., в решающий день Февральской революции, Александр Керенский вошел в состав двух революционных органов власти, созданных явочным порядком. Временное правительство оттягивало изложение своей позиции по войне настолько, насколько это было возможно. Георгий Евгеньевич Львов был первым председателем временного правительства Российской Федерации, организованного после Февральской революции 1917 года. Непродуманные политические шаги Временного правительства привели страну к очередному острому кризису – Корниловскому мятежу 27–31 августа (9–13 сентября), который и положил конец недолгой деятельности второго коалиционного правительства.