Однажды,возвращаясь домой,я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены,образовав мрачную,красивую аллею.Я легко перелез через изгородь и пошёл по ней,скользя по еловым иглам. Иногда я уходил из дому и до позднего вечера бродил где-нибудь. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.
Вопрос № 744014 - Русский язык
Однажды, возвращаясь домой, (выделяется обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом) я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Возвращаясь домой, образуя мрачную, и тд до точки предложения, скользя по еловым иглам, отражая в себе заходившее солнце. Прошлогодняя листва возврвшаясь домой в сетях паука() ссинтакс разбор: два ряда старых определение тесно посаженных елей стояли -опред образуя красивую аллею деепр оборот. Возвращаясь обратно, он первую половину пути проехал на. ы,возвращаясь домой,я нечаянно забрел в какую-то незнакомую сический миг на меня повеяло очарованием чего-то родного,очень знакомого. определить над каждым словом части речи. ответ дан • проверенный экспертом. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.
Русский язык 8 класс ВПР 2024 все тексты для 1 задания с ответами
наречие Возвращаясь - деепричастие Домой - имя существительное Я - местоимение Нечаянно - наречие Забрёл - глагол В - предлог Какую-то - местоимение Незнакомую - имя прилагательное Усадьбу - имя существительное 2. На - предлог Миг. 1)Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. возвращаясь домой образуя мрачную, красивую аллею., скользя по еловым иглам, отражая в себе заходившее солнце.
Русский язык 8 класс ВПР 2024 все тексты для 1 задания с ответами
Однажды,возвращаясь домой,я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены,образовав мрачную,красивую аллею.Я легко перелез через изгородь и пошёл по ней,скользя по еловым иглам. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Возвращаясь домой, образуя мрачную, и тд до точки предложения, скользя по еловым иглам, отражая в себе заходившее солнце. Вот текст: Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Возвращаясь домой я (не)чая(н,нн)о забрёл в какую(то) (не)знакомую уса(д/т)ьбу.
Контрольные диктанты в 9 классе Незнакомая усадьба (входной диктант)
Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Tо незнакомую усадьбу (По А. Чехову). Объясните все запятые Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Вот текст: Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Диктант. Незнакомая усадьба. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то.
Информация
Возвращаясь домой я (не)чая(н,нн)о забрёл в какую(то) (не)знакомую уса(д/т)ьбу. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую – то незнакомую усадьбу. Проверьте правильность постановки знаков Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. 1. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.
Вопрос № 744014 - Русский язык
Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. Сильно, до духоты пахло хвоем. Потом я повернул на длинную липовую аллею. И тут тоже запустение и старость; прошлогодняя листва печально шелестела под ногами, и в сумерках между деревьями прятались тени. Направо, в старом фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть тоже старушка. Но вот и липы кончились; я прошел мимо белого дома с террасой и с мезонином, и передо мною неожиданно развернулся вид на барский двор и на широкий пруд с купальней, с толпой зеленых ив, с деревней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел крест, отражая в себе заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого, будто я уже видел эту самую панораму когда-то в детстве. А у белых каменных ворот, которые вели со двора в поле, у старинных крепких ворот со львами, стояли две девушки. Одна из них, постарше, тонкая, бледная, очень красивая, с целой копной каштановых волос на голове, с маленьким упрямым ртом, имела строгое выражение и на меня едва обратила внимание; другая же, совсем еще молоденькая — ей было семнадцать-восемнадцать лет, не больше — тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо, cказала что-то по-английски и сконфузилась, и мне показалось, что и эти два милых лица мне давно уже знакомы. И я вернулся домой с таким чувством, как будто видел хороший сон. Вскоре после этого, как-то в полдень, когда я и Белокуров гуляли около дома, неожиданно, шурша по траве, въехала во двор рессорная коляска, в которой сидела одна из тех девушек.
Это была старшая. Она приехала с подписным листом просить на погорельцев. Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых порах погорельческий комитет, членом которого она теперь была.
А у белых каменных ворот, которые вели со двора в поле, у старинных крепких ворот со львами, стояли две девушки. Одна из них, постарше, тонкая, бледная, очень красивая, с целой копной каштановых волос на голове, с маленьким упрямым ртом, имела строгое выражение и на меня едва обратила внимание; другая же, совсем еще молоденькая - ей было 17-18 лет, не больше - тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо, сказала что-то по-английски и сконфузилась, и мне показалось, что и эти два милых лица мне давно уже знакомы. И я вернулся домой с таким чувством, как будто видел хороший сон. Вскоре после этого, как-то в полдень, когда я и Белокуров гуляли около дома, неожиданно, шурша по траве, въехала во двор рессорная коляска, в которой сидела одна из тех девушек. Это была старшая.
Она приехала с подписным листом просить на погорельцев. Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых порах погорельческий комитет, членом которого она теперь была. Давши нам подписаться, она спрятала лист и тотчас же стала прощаться. Я поклонился. Когда она уехала, Петр Петрович стал рассказывать. Эта девушка, по его словам, была из хорошей семьи, и звали ее Лидией Волчаниновой, а имение, в котором она жила с матерью и сестрой, так же как и село на другом берегу пруда, называлось Шелковкой. Отец ее когда-то занимал видное место в Москве и умер в чине тайного советника.
Схема предложения — [-.
В конце данного повествовательного предложения ставится точка; запятыми в предложении выделен деепричастный оборот. Предлог, существительное, предлог, местоимение, глагол, существительное, местоимение, прилагательное, наречие, прилагательное.
Схема предложения — [-. В конце данного повествовательного предложения ставится точка; запятыми в предложении выделен деепричастный оборот. Предлог, существительное, предлог, местоимение, глагол, существительное, местоимение, прилагательное, наречие, прилагательное.
Остались вопросы?
И теперь, пока накрапывал дождь, мы говорили о Лиде. Школа, аптечки, книжки —— всё это хорошо, но зачем крайности? Ведь ей уже двадцать четвёртый год, пора о себе серьёзно подумать. Этак за книжками и аптечками и не увидишь, как жизнь пройдёт... Замуж нужно. Женя, бледная от чтения, с помятою причёской, приподняла голову и сказала как бы про себя, глядя на мать: —— Мамочка, всё зависит от воли божией! И опять погрузилась в чтение. Пришёл Белокуров в поддёвке и в вышитой сорочке. Мы играли в крокет и lawn-tennis, потом, когда потемнело, долго ужинали, и Лида опять говорила о школах и о Балагине, который забрал в свои руки весь уезд. Уходя в этот вечер от Волчаниновых, я уносил впечатление длинного-длинного, праздного дня, с грустным сознанием, что всё кончается на этом свете, как бы ни было длинно. Нас до ворот провожала Женя, и оттого, быть может, что она провела со мной весь день от утра до вечера, я почувствовал, что без неё мне как будто скучно и что вся эта милая семья близка мне; и в первый раз за всё лето мне захотелось писать.
Отчего, например, вы до сих нор не влюбились в Лиду или Женю? Это он говорил про свою подругу, Любовь Ивановну, жившую с ним вместе во флигеле. Я каждый день видел, как эта дама, очень полная, пухлая, важная, похожая на откормленную гусыню, гуляла по саду, в русском костюме с бусами, всегда под зонтиком, и прислуга то и дело звала её то кушать, то чай пить. Года три назад она наняла один из флигелей под дачу, да так и осталась жить у Белокурова, по-видимому, навсегда. Она была старше его лет на десять и управляла им строго, так что, отлучаясь из дому, он должен был спрашивать у неё позволения. Она часто рыдала мужским голосом, и тогда я посылал сказать ей, что если она не перестанет, то я съеду с квартиры; и она переставала. Когда мы пришли домой, Белокуров сел на диван и нахмурился в раздумье, а я стал ходить по зале, испытывая тихое волнение, точно влюблённый. Мне хотелось говорить про Волчаниновых. А Мисюсь? Какая прелесть эта Мисюсь!
Белокуров длинно, растягивая "э-э-э-э... Говорил он уверенно и таким тоном, как будто я спорил с ним. Сотни вёрст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт. Белокуров принял это на свой счёт, обиделся и ушёл. У ворот со львами стояла Женя неподвижно, поджидая меня, чтобы проводить. Была грустная августовская ночь, —— грустная, потому, что уже пахло осенью; покрытая багровым облаком, восходила луна и еле-еле освещала дорогу и по сторонам её —— тёмные озимые поля. Часто падали звёзды. Женя шла со мной рядом по дороге и старалась не глядеть на небо, чтобы не видеть падающих звёзд, которые почему-то пугали её. Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет —— человечество выродится и от гения не останется и следа.
Когда не стало видно ворот, Женя остановилась и торопливо пожала мне руку. Мне стало жутко от мысли, что я останусь один, раздражённый, недовольный собой и людьми; и я сам уже старался не глядеть на падающие звёзды. Я любил Женю. Должно быть, я любил её за то, что она встречала и провожала меня, за то, что смотрела на меня нежно и с восхищением. Как трогательно прекрасны были её бледное лицо, тонкая шея, тонкие руки, её слабость, праздность, её книги. Я подозревал у неё недюжинный ум, меня восхищала широта её воззрений, быть может, потому что она мыслила иначе, чем строгая, красивая Лида, которая не любила меня. Я нравился Жене как художник, я победил её сердце своим талантом, и мне страстно хотелось писать только для неё, и я мечтал о ней, как о своей маленькой королеве, которая вместе со мною будет владеть этими деревьями, полями, туманом, зарёю, этою природой, чудесной, очаровательной, но среди которой я до сих пор чувствовал себя безнадёжно одиноким и ненужным. Я снял с себя пальто и прикрыл её озябшие плечи; она, боясь показаться в мужском пальто смешной и некрасивой, засмеялась и сбросила его, и в это время я обнял её и стал осыпать поцелуями её лицо, плечи, руки. Это так страшно! Мама ничего, мама любит вас, но Лида!
Она побежала к воротам. И потом минуты две я слышал, как она бежала. Мне не хотелось домой, да и незачем было идти туда. Я постоял немного в раздумье и тихо поплёлся назад, чтобы ещё взглянуть на дом, в котором она жила, милый, наивный, старый дом, который, казалось, окнами своего мезонина глядел на меня, как глазами, и понимал всё. Я прошел мимо террасы, сел на скамье около площадки для lawn-tennis, в темноте под старым вязом, и отсюда смотрел на дом. В окнах мезонина, в котором жила Мисюсь, блеснул яркий свет, потом покойный зелёный —— это лампу накрыли абажуром. Задвигались тени... Я был полон нежности, тишины и довольства собою, довольства, что сумел увлечься и полюбить, и в то же время я чувствовал неудобство от мысли, что в это же самое время, в нескольких шагах от меня, в одной из комнат этого дома живёт Лида, которая не любит, быть может, ненавидит меня. Я сидел и всё ждал, не выйдет ли Женя, прислушивался, и мне казалось, будто в мезонине говорят. Прошло около часа.
Они франты: опуская свой оплетенный стакан в колодец кислосерной воды, они принимают академические позы: штатские носят светло-голубые галстуки, военные выпускают из-за воротника брыжи. Производить эффект - их наслаждение; они нравятся романтическим провинциалкам до безумия. Грушницкий слывет отличным храбрецом; я его видел в деле; он махает шашкой, кричит и бросается вперед, зажмуря глаза. У меня врожденная страсть противоречить; целая моя жизнь была только цепь грустных и неудачных противоречий сердцу или рассудку.
Направо, в фруктовом саду, обособлено уточняющее обстоятельство нехотя, обособлено одиночное деепричастие в роли обстоятельства, находящееся в середине предложения слабым голосом пела иволга, должно быть, обособлено вводное выражение тоже старая. Я прошёл мимо дома с террасой, запятая между частями ССП и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня запятые между однородными членами предложения. На ней горел крест, обособляется обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом отражая заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, запятая между однородными членами предложения очень знакомого. Korolevo4ka Искусственный Интеллект 138590 3 года назад Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Деепричастный оборот выделяется запятыми.
Запятая ставится между двумя простыми предложениями в составе сложного. Однородные определения старых, тесно посаженных. Деепричастный оборот. Сложное предложение Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая.
Здесь аккуратно сложены ровными стопками распиленные деревянные бруски. А вокруг села высятся почти не освоенные леса, из которых, ни на минуту не умолкая, 3 разносится 2 разноголосый птичий шум. Хотя только вчера закончился дождь, а ветки обвешаны не высыхающими за целый день каплями, весь лес наполнен народом. А в самой непролазной чащобе вы можете столкнуться с хмурым стариком, который в присутствии незваного гостя будет с наигранным безразличием собирать подосиновики с крутыми шляпками и сконфуженно покашливать. Казакову 42 текст Стоит осенний день. Везде в тёплом воздухе разливается мягкая розоватая дымка. Жёлтые листья весело мелькают мимо стен домов на узкой улице. Буро-жёлтые листья лежат на крыльях, на радиаторах, собираются 2 кучками на ветровых стёклах, закрывая 3 обзор. Шорох сухих листьев под ногами напоминает звук морского прибоя. Я иду, слушая хруст под ногами. До чего хорошо ощущение этого тихого дня, как хороша поздняя солнечная осень. Её ветерок, её запах, её листья на тротуарах и машинах, её тепло и её горная свежесть. Никогда, кажется, я вот так не замечал, как добра природа в своём обновлении и утратах. Всё естественно, волшебно, прекрасно! Бондареву 43 текст Утренний туман начинал слегка рассеиваться. Очертания деревьев, стоящих одиноко, стали проглядывать на общем фоне леса. В багрово-жёлтой кроне осины вывел незатейливую песенку рябчик. Осенний день размеренно вступал в свои права. Золото листвы поблёскивало в лучах сентябрьского солнца, не прекращавшего слепить глаза. Безоблачное, ярко-голубое небо просторно разлилось над осенним лесом. Лёгкий, неуловимый ветерок трепал листву берёз, подзадоривал и без того беспокойную листву густого осинника. Сорока с громким стрекотанием перелетела с сосняка через вырубку и, опустившись где-то там, продолжила суетливо оглашать своим гамом окрестность. В какое-то мгновение обострённый слух лесника уловил лёгкий шорох в еловых ветвях. Ели спустя секунду расступились, выпустив 3 на чистое место тонконогого лосёнка. Трушину 44 текст Раннее лето — пора цветения одуванчиков. Я снова 2 иду на любимую поляну, находящуюся недалеко от дома. Эта поляна полностью забрызгана ярко-жёлтыми пятнами распустившихся одуванчиков. И всё же наиболее красивы одуванчики, не успевшие превратиться в пушистые шары. Моё внимание привлекают не только цветы. Удивительное над головой небо. Размеренно плывущие по нему облака, кажется, зовут в дорогу, приглашают в удивительное путешествие в мир природы. Я соединяю взглядом голубое небо и жёлтое море одуванчиков и попадаю в сказку. Совсем по-другому смотрю я теперь и на природу, и на мир, и на себя. Мысленно рисуя 3 для себя место покоя, я слышу в нём только шорох травы и шёпот облаков. Таким миром невозможно не наслаждаться. Голивец 45 текст Я остановился на опушке. В ореховых и ольховых кустах стояло разноголосье. Всё пело, стрекотало, жужжало. В тёплом воздухе веселились рои комаров, майские жуки кружились вокруг берёз, птички проносились через поляны волнистым, прерывистым лётом. Когда стоишь так один, не шевелясь, лицом к лицу с природой, то овладевает странное чувство, что она не замечает тебя. А ты, пользуясь этим, вот-вот сейчас увидишь и узнаешь какую-то самую её сокровенную тайну. И тогда всё окружающее выглядит 2 необычным и полным этой тайны. Под растрёпанными дубами земля была усыпана тёмно-бурыми листьями. И всё кругом: трава, цветы, кусты — слабо шумело и шуршало. Всё как будто ожило, всё зажило свободно, не замечая 3 человека, не скрываясь. Вересаеву 46 текст Я зачарованно брожу по сонным улочкам старинного города Свияжска. Всё говорит о времени: и гнилые двери, и кривые от старости рамы, и скособоченные крылечки. Под стенами Успенского монастыря есть откос, с которого хорошо виден бескрайний волжский простор с разбросанными рядами голубоватых островов. Я знаю, что где-то там находится устье впадающей в Волгу Свияги, давшей имя этому чудо-городку. Давным-давно дорожку под стенами монастыря вымостили плитами, усадили окультуренными деревцами. Падаю в ковыли недалеко от деревьев, причудливо сплетённых стволами, под голову кладу рюкзачок. Небо над головой свежо голубеет, как в ветреном марте. Ближе к западному краю к его ясной лазури примешивается 2 трудноуловимая жемчужная нить. Я долго лежу под этим небом, наслаждаясь 3 свободой. Кравченко 47 текст Белый просторный город, синее море. Соколову-Микитову 48 текст Раннее весеннее утро. В небе не видно ни облачка. Лишь на востоке, откуда сейчас выплывает в огненном зареве солнце, ещё толпятся 2 предрассветные тучи. Безбрежный степной простор кажется осыпанным тонкой золотой пылью. В густой траве дрожат, переливаясь и вспыхивая 3 разноцветными бриллиантовыми огнями, капли крупной росы. Степь радостно пестреет цветами. В утренней прохладе разлит горький запах полыни, смешанный с нежным ароматом повилики. Всё блещет и с восторгом тянется к солнцу. Только кое-где в глубоких и узких балках, между крутыми обрывами, поросшими редким кустарником, ещё лежат, напоминая об ушедшей ночи, влажные синеватые тени. Высоко в воздухе трепещут и звенят жаворонки, не замечаемые глазом. Неугомонные кузнечики с раннего утра торопливо затрещали. Она как будто дышит глубокими, ровными и могучими вздохами. Куприну 49 текст Как хорошо лежать в зелёной траве на берегу реки. Над наезженной пыльной дорогой, над полями плывёт летнее солнце. Меня окружает безмерный, сверкающий разными красками мир. Вдыхаю аромат земли и растений и наблюдаю, как по коленчатым стебелькам высоких травинок неторопливо движутся 2 насекомые. Над головой качаются молочно-белые, золотые, синие цветы. Сказочным чудовищем с позолоченными крыльями проплывает надо мной пушистое облако. Мысленно пролетая над расстилавшейся подо мною землёй, мечтаю о будущих увлекательных путешествиях. С особенной силой тянет меня странствовать в дни прилёта птиц. Именно весной отправляюсь я в самые далёкие путешествия. И всегда уверен, что они непременно окажутся удачными и запоминающимися. Соколову-Микитову 50 текст Когда я стараюсь вспомнить матушку такою, какою она была в это время, мне представляются только её большие карие глаза, выражающие доброту и любовь, родинка на шее, шитый белый воротничок, нежная рука, которая так часто меня ласкала, которую я так часто целовал. Общее выражение лица матушки постоянно ускользает 2 от меня. Помню, налево от кожаного дивана стоял старый английский рояль. Перед этим роялем вполоборота сидела моя сестрица Любочка, с заметным напряжением разыгрывая 3 этюды розовенькими, только что вымытыми холодной водой пальчиками. Ей было одиннадцать лет. Она ходила в коротеньком холстинном платьице, в беленьких, обшитых кружевом панталончиках, а октавы могла брать. Толстому 51 текст А весна уже царила в роскошном наряде. У самого окна, словно укрытая пушистыми комками снега, серебрилась цветущая вишня. Несколько нежных светло-розовых лепестков занёс ветерок на подоконник. За вишней, внизу огорода, зеленела яркой зеленью распустившаяся верба, увешанная золотыми серёжками. За ней вырисовывался на ясной лазури неба тополь, весь унизанный красно-коричневыми листиками. А за огородом синела полоска полноводной реки. В мглистой дали, закругляясь влево дугой, она яснела уже металлическим зеркалом, подёрнутым дымкой тумана. Из-за неё поднимались лёгкими очертаниями сизые горы. Издали 2 доносился шум суетливой жизни. Под окном чирикали весёлые воробьи. Сизые ласточки, быстро мелькая 3 в воздухе, взмывали у окошка, рассекая воздух. Старицкому 52 текст Солнце склонялось к западу и косыми лучами невыносимо жгло шею и щёки. Невозможно было дотронуться до раскалённых от жары краёв брички. Густая пыль поднималась по дороге, наполняя воздух. Не было ни малейшего ветерка, способного отнести её подальше. Впереди 2 медленно покачивался запылённый кузов кареты. Я не знал, куда деваться. Ни чёрное от пыли лицо Володи, дремавшего возле меня, ни движения спины Филиппа, ни длинная тень нашей брички, под косым углом бежавшая за нами, не доставляли мне развлечения. Всё мое внимание было обращено на тёмно-серые облака, прежде рассыпанные по небосклону. Они, приняв 3 зловещий вид, собирались в одну мрачную тучу. Изредка вдали погромыхивало. Это обстоятельство усиливало моё нетерпение скорее приехать на постоялый двор. Приближающаяся гроза вызывала у меня невыразимо тяжёлое чувство тоски. Толстому 53 текст Поздним вечером капитан бодро вошёл в просторную рубку штурмана. Сзади Чанга было очень горячо и светло от невысокого солнца. Горячо, наверное, было и в Аравии, близко проходившей справа своим золотым прибрежьем и чёрно-коричневыми горами. А наверху 2 ещё чувствовалось утро, ещё тянуло лёгкой свежестью. Капитан крикнул из рубки: «Чанг! А за порогом оказалось ничуть не хуже, чем на мостике. Там был широкий кожаный диван, приделанный к стене. Над ним висели какие-то блестящие штуки, похожие на стенные часы. Капитан развернул на стойке, помещавшейся под окном, большую карту и, положив 3 на неё линейку, прорезал алыми чернилами длинную полоску. Бунину 54 текст Начинающийся день сразу поражает меня. Неширокая речонка, розовеющая в лучах солнца, плещется у самых ног. Лёгкий ветерок едва колышет прибрежные кусты зеленеющей ракиты. На берегу расположилось несколько рыбаков, приехавших из ближайших сёл. На песчаной отмели, возле коряги, выброшенной когда-то ветром, сидит один из них. Снасть его незатейлива и надёжна. Он цепляет на крючок кусочек сырой раковой шейки и закидывает 2 наживку на середину реки. Грузик у него тяжелее обыкновенного. Он плавно и плотно ложится на дно, и вода хорошо его обтекает, не сдвигая с места. Закинув 3 удочки, рыболов в течение некоторого времени неотрывно смотрит на гибкий прутик, воткнутый в песок. И вот прутик начинает дёргаться и трястись. Вскоре на песке появляется несколько рыбёшек. Удивительное это увлечение — рыбалка! Солоухину 55 текст Я приехал в Казань, опустошённую и погорелую. По улицам города сиротливо торчали закоптелые дома без крыш. Меня привезли в крепость, уцелевшую посереди сгоревшего города. Гусары сдали меня караульному офицеру. Он велел кликнуть кузнеца. Надели мне на ноги цепь, заковав 3 её наглухо. Потом отвели меня в тюрьму и оставили одного в тесной и тёмной конурке с одним окошечком, загороженным железною решёткою. Такое начало не предвещало мне ничего доброго. Но я не терял ни бодрости, ни надежды. Я, впервые вкусив сладость молитвы, спокойно заснул. На другой день я был разбужен тюремным сторожем с объявлением, что меня приглашают 2 в комиссию. Два солдата повели меня через двор в комендантский дом, остановились в передней и впустили во внутренние комнаты. Бунину 56 текст Конец февраля. Село Качки, занесённое снегом, оттаивает понемногу под дыханием мягкого южного ветра. С соломенных крыш, одетых в стеклянную белую броню, сбегает 2 по сосулькам вода. По небу несутся светло-желтоватые клочья, в сыром воздухе уже пахнет весной. За селом, возле водяной мельницы, стоит несколько подвод. Из мельницы доносится непонятный разговор. У самой двери, облокотясь о косяк, стоит, подперши рукой голову, немолодая уже, но сохранившая остатки прежней красоты женщина. Нужда и горе положили на лице её печать покорности. Старицкому 57 текст Далеко-далеко, в северной части Уральских гор, в непроходимой лесной глуши, спряталась деревушка. Избы в деревушке выстроены без всякого плана. Под крыльцом дома Емельяна, построенного из неотёсанных брёвен, воет по ночам, отпугивая 3 волков, Лыско — одна из лучших охотничьих собак. Кругом деревни зубчатой стеной поднимается вечнозелёный хвойный лес. Из-за верхушек елей и пихт можно разглядеть несколько гор, которые точно нарочно обходят 2 деревушку со всех сторон громадными синевато-серыми валами. Ближе других Ручьёвая гора, прячущаяся в пасмурную погоду в облаках. Летом деревушка окружена непроходимыми болотами, топями и лесными трущобами. В ненастье сильно играют горные речки, и часто случается охотникам дня по три ждать, когда вода спадёт с них. Мамину-Сибиряку 58 текст Мохнатые сизые тучи, словно разбитая стая испуганных птиц, низко несутся над морем. Пронзительный, резкий ветер с океана сбивает их в тёмную сплошную массу, а потом разрывает и мечет, громоздя в причудливые очертания. Побелело взволнованное море, зашумело непогодой. Тяжёлые воды с глухим рокотом быстро катятся в мглистую даль. А вдоль изорванного берега колоссальным хребтом массивно поднимаются белые зубчатые груды нагромождённого на отмелях льда. Кажется, что невидимые богатыри в тяжёлой хватке накидали эти гигантские обломки. Обрываясь крутыми уступами с прибрежных высот, к самому морю хмуро надвигается 2 дремучий лес. Ветер гудит красно-коричневыми стволами несгибающихся сосен, наклоняет стройные ели, качая их острыми верхушками и осыпая серебряный снег с печально поникших зелёных ветвей. Серафимовичу 59 текст Солнце давно закатилось. Заря потухла. Голубое северное небо точно ушло вверх, в таинственно мерцающую даль. Внизу было темно. Лес сделался выше и казался гораздо дальше, чем днём. Белым молоком облился весь луг, болота и Каменка с её заводями, осоками, плёсами. Что-то торжественное стояло в самом воздухе. Хороша молитвенная тишина наших северных лесов, эти ночи и трудовой покой после кипучего летнего дня. Я полежал с полчаса, чуть засыпая 3 , а потом вышел на воздух. Было совсем темно. В лесу летает 2 тишина, нарушаемая изредка ночными звуками. Близость озера чувствуется по тёплому влажному воздуху, тянувшему от воды, да по мерному плеску сонной озёрной волны, размывающей илистый берег и заставляющей шелестеть береговую поросль. Мамину-Сибиряку 60 текст Она идёт дальше, Филька бредёт с нею рядом, не отставая 3 ни на шаг. Они молчат. Таня — потому, что любит думать понемногу обо всём и молчать всякий раз, когда входит 2 в этот молчаливый лес. Всегда разговорчивый Филька сейчас с ней не говорит. Здесь, совсем близко, под каменным обрывом, у реки, без устали спешившей к морю, увидели они свой лагерь — просторные палатки, стоявшие на поляне в ряд. Из лагеря доносился шум. Взрослые, должно быть, уехали домой, и шумели одни только дети. Но звонкие голоса их были так сильны, что здесь, наверху, среди молчания серых морщинистых камней, Тане показалось, что где-то далеко гудит и раскачивается могучий лес. Фраерману 61 текст Отбушевала недолгая пора золотых дождей. Быстро унесла она буйными ветрами разноцветную листву с деревьев. Стали холодней утренники, покрывающие увядающую траву серебряной пеленой инея. Суетливые сороки и сойки всё чаще появлялись у человеческого жилья, отыскивая 3 что-нибудь на обед. Их неугомонная трескотня по утрам беспокоила деревенские задворки. Даже вездесущие пеночки, державшиеся долгое время в уже полностью оголённых кронах раскидистых черёмух, росших возле дома деда Семёна, вдруг неожиданно исчезли. Наверное, надвигающиеся холода почувствовали и, не желая с ними встретиться, потянулись на юг. Давно покинули деревенское небо ласточки. Вслед за ними умчались в тёплые края и быстрокрылые стрижи. Всё чаще слышна за окошками изб синичья суета.
Антон Чехов — Дом с мезонином: Рассказ
Категория - Русский язык Автор - katya1507 Перепишите текст. Вставьте, где это необходимо, пропущенные буквы. Восстановите слитные, раздельные и дефисные написания. Расставьте пропущенные знаки препинания. Два ряда старых тес..
Опубликовано 28. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени.
Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли, как две сплошные стены, образуя мрачную, красивую аллею. Я легко перелез через изгородь и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам, которые тут на вершок покрывали землю.
Два ряда тес.. Было тихо темно и только на в.. За тем я пов.. Прошло годняя л.. В старом саду не громко пела ив.. Но вот и лип.. На колокольн..
Было тихо и темно, и только на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливался радугой в сетях паука. Я повернул на длинную липовую аллею. Здесь тоже запустение и старость. Прошлогодняя листва шелестела под ногами. Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая.
Чехов - Дом с мезонином
Two rows of closely planted tall fir-trees stood like two thick walls, forming a sombre, magnificent avenue. Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли, как две сплошные стены, образуя мрачную, красивую аллею. I climbed the fence and walked up the avenue, slipping on the fir needles which lay two inches thick on the ground. Я легко перелез через изгородь и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам, которые тут на вершок покрывали землю. Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. The smell of the firs was almost suffocating.
Сильно, до духоты пахло хвоей. Then I turned into an avenue of limes.
Возьмите на себя долю их труда. Если бы все мы, городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день.
Представьте, что все мы, богатые и бедные, работаем только три часа в день, а остальное время у нас свободно. Представьте еще, что мы, чтобы еще менее зависеть от своего тела и менее трудиться, изобретаем машины, заменяющие труд, мы стараемся сократить число наших потребностей до минимума. Мы закаляем себя, наших детей, чтобы они не боялись голода, холода и мы не дрожали бы постоянно за их здоровье, как дрожат Анна, Мавра и Пелагея. Представьте, что мы не лечимся, не держим аптек, табачных фабрик, винокуренных заводов, — сколько свободного времени у нас остается в конце концов!
Все мы сообща отдаем этот досуг наукам и искусствам. Как иногда мужика миром починяют дорогу, так и все мы сообща, миром, искали бы правды и смысла жизни, и — я уверен в этом — правда была бы открыта очень скоро, человек избавился бы от этого постоянного мучительного, угнетающего, страха смерти, и даже от самой смерти. Не грамотность нужна, а свобода для широкого проявления духовных способностей. Нужны не школы, а университеты.
Она была бы нужна только для изучения болезней как явлений природы, а не для лечения их. Если уж лечить, то не болезни, а причины их. Устраните главную причину — физический труд — и тогда не будет болезней. Не признаю я науки, которая лечит, — продолжал я возбужденно.
У нас много медиков, фармацевтов, юристов, стало много грамотных, но совсем нет биологов, математиков, философов, поэтов. Весь ум, вся душевная энергия ушли на удовлетворение временных, преходящих нужд... У ученых, писателей и художников кипит работа, по их милости удобства жизни растут с каждым днем, потребности тела множатся, между тем до правды еще далеко, и человек по-прежнему остается самым хищным и самым нечистоплотным животным, и всё клонится к тому, чтобы человечество в своем большинстве выродилось и утеряло навсегда всякую жизнеспособность. При таких условиях жизнь художника не имеет смысла, и чем он талантливее, тем страннее и непонятнее его роль, так как на поверку выходит, что работает он для забавы хищного нечистоплотного животного, поддерживая существующий порядок.
И я не хочу работать, и не буду... Ничего не нужно, пусть земля провалится в тартарары! Женя грустно посмотрела на сестру и на мать и вышла. Перестанем же спорить, мы никогда не споемся, так как самую несовершенную из всех библиотечек и аптечек, о которых вы только что отзывались так презрительно, я ставлю выше всех пейзажей в свете.
Его посылают в Виши. Она рассказывала матери про князя, чтобы не говорить со мной. Лицо у нее горело, и, чтобы скрыть свое волнение, она низко, точно близорукая, нагнулась к столу и делала вид, что читает газету. Мое присутствие было неприятно.
Я простился и пошел домой. IV На дворе было тихо; деревня по ту сторону пруда уже спала, не было видно ни одного огонька, и только на пруде едва светились бледные отражения звезд. У ворот со львами стояла Женя неподвижно, поджидая меня, чтобы проводить. Была грустная августовская ночь, — грустная, потому, что уже пахло осенью; покрытая багровым облаком, восходила луна и еле-еле освещала дорогу и по сторонам ее темные озимые поля.
Часто падали звезды. Женя шла со мной рядом по дороге и старалась не глядеть на небо, чтобы не видеть падающих звезд, которые почему-то пугали ее. Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет — человечество выродится и от гения не останется и следа.
Когда не стало видно ворот, Женя остановилась и торопливо пожала мне руку. Мне стало жутко от мысли, что я останусь один, раздраженный, недовольный собой и людьми; и я сам уже старался не глядеть на падающие звезды. Я любил Женю. Должно быть, я любил ее за то, что она встречала и провожала меня, за то, что смотрела на меня нежно и с восхищением.
Как трогательно прекрасны были ее бледное лицо, тонкая шея, тонкие руки, ее слабость, праздность, ее книги. Я подозревал у нее недюжинный ум, меня восхищала широта ее воззрений, быть может, потому что она мыслила иначе, чем строгая, красивая Лида, которая не любила меня. Я нравился Жене как художник, я победил ее сердце своим талантом, и мне страстно хотелось писать только для нее, и я мечтал о ней, как о своей маленькой королеве, которая вместе со мною будет владеть этими деревьями, полями, туманом, зарею, этою природой, чудесной, очаровательной, но среди которой я до сих пор чувствовал себя безнадежно одиноким и ненужным. Я снял с себя пальто и прикрыл ее озябшие плечи; она, боясь показаться в мужском пальто смешной и некрасивой, засмеялась и сбросила его, и в это время я обнял ее и стал осыпать поцелуями ее лицо, плечи, руки.
Это так страшно! Мама ничего, мама любит вас, но Лида! Она побежала к воротам. И потом минуты две я слышал, как она бежала.
Мне не хотелось домой, да и незачем было идти туда. Я постоял немного в раздумье и тихо поплелся назад, чтобы еще взглянуть на дом, в котором она жила, милый, наивный, старый дом, который, казалось, окнами своего мезонина глядел на меня, как глазами, и понимал всё. Я прошел мимо террасы, сел на скамье около площадки для lown-tennis, в темноте под старым вязом, и отсюда смотрел на дом. В окнах мезонина, в котором жила Мисюсь, блеснул яркий свет, потом покойный зеленый — это лампу накрыли абажуром.
Задвигались тени... Я был полон нежности, тишины и довольства собою, довольства, что сумел увлечься и полюбить, и в то же время я чувствовал неудобство от мысли, что в это же самое время, в нескольких шагах от меня, в одной из комнат этого дома живет Лида, которая не любит, быть может, ненавидит меня. Я сидел и всё ждал, не выйдет ли Женя, прислушивался, и мне казалось, будто в мезонине говорят. Прошло около часа.
Зеленый огонь погас, и не стало видно теней. Луна уже стояла высоко над домом и освещала спящий сад, дорожки; георгины и розы в цветнике перед домом были отчетливо видны и казались все одного цвета. Становилось очень холодно. Я вышел из сада, подобрал на дороге свое пальто и не спеша побрел домой.
Когда на другой день после обеда я пришел к Волчаниновым, стеклянная дверь в сад была открыта настежь. Я посидел на террасе, поджидая, что вот-вот за цветником на площадке или на одной из аллей покажется Женя или донесется ее голос из комнат; потом я прошел в гостиную, в столовую. Не было ни души. Из столовой я прошел длинным коридором в переднюю, потом назад.
Тут в коридоре было несколько дверей, и за одной из них раздавался голос Лиды. Кто там? Простите, я не могу сейчас выйти к вам, я занимаюсь с Дашей. А зимой, вероятно, они поедут за границу...
Я вышел в переднюю и, ни о чем не думая, стоял и смотрел оттуда на пруд и на деревню, а до меня доносилось: — Кусочек сыру... Вороне где-то бог послал кусочек сыру... И я ушел из усадьбы тою же дорогой, какой пришел сюда в первый раз, только в обратном порядке: сначала со двора в сад, мимо дома, потом по липовой аллее... Тут догнал меня мальчишка и подал записку.
Бог даст вам счастья, простите меня. Если бы вы знали, как я и мама горько плачем! На том поле, где тогда цвела рожь и кричали перепела, теперь бродили коровы и спутанные лошади.
Но вот липы кончились; я прошел мимо белого дома с террасой и с мезонином, передо мною неожиданно развер- нулся вид на барский двор и на широкий пруд с купальней, с дерев- ней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел крест, отражая в себе заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого, как будто я уже ви- дел эту панораму когда-то в детстве. У белых каменных ворот, которые вели со двора в поле, стояли две девушки. Одна из них, постарше, тонкая, бледная, очень кра- сивая, с целой копной волос на голове, имела строгое выражение и на меня едва обратила внимание; другая же, совсем молоденькая — ей было семнадцать—восемнадцать лет, не больше, — тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением смотрела на меня, когда я проходил мимо, сказала что-то по-анг- лийски и сконфузилась, и мне показалось, что и эти два милых лица мне давно уже знакомы.
Воробей, обследовав всю крышку футляра, ничего полезного на ней для себя не нашёл. Тогда он пошевелил ножками денежные монеты, взял из них клювом самую мелкую бронзовую копейку и улетел с ней неизвестно куда. Значит, он недаром прилетел — хоть что-нибудь, а взял! Пусть живёт и заботится, ему тоже надо существовать. Платонову, 115 слов 18 текст Сентябрь был сухой и ясный, как обычно в этих местах. Болдинские окрестности ранней осенью особенно хороши. Стремительный бег коня по косогорам, через ручьи и овраги приносил радость и ощущение свободы.
Уединенная деревенская жизнь действовала благотворно. Наступила любимая пора, пора его литературных трудов. Седьмого сентября Пушкин записал первое стихотворение «Бесы», а назавтра уже было завершено другое — «Элегия». Тревога и беспокойство, мучившие его, отходили, уступая место творчеству. Через день на страницах рукописи появляются быстрые, шутливые рисунки, и полностью закончена повесть «Гробовщик», где всё пронизано весёлой иронией. И в тот же день было получено письмо от невесты, и сам он писал другу о том, что мрачные мысли его рассеялись, и радостно шутил: «Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты да засесть стихи писать». В Мещерском крае можно увидеть сосновые боры, где так торжественно и тихо, что бубенчик-«болтун» заблудившейся коровы слышен далеко, почти за километр.
В Мещерском крае можно увидеть лесные озера с темной водой, обширные болота, покрытые ольхой и осиной, одинокие, обугленные от старости избы лесников, пески, можжевельник, вереск, косяки журавлей и знакомые нам под всеми широтами звезды. Что 3 можно услышать в Мещерском крае, кроме гула сосновых лесов? Крики перепелов и ястребов, свист иволги, суетливый стук дятлов, вой волков, шорох дождей в рыжей хвое, вечерний плач гармоники в деревушке, а по ночам — разноголосое пение петухов да колотушку деревенского сторожа. Паустовскому, 122 слова 20 текст В весенние вечера старый скрипач выходил играть к памятнику Пушкину почти ежедневно. Он брал с собою черепаху и ставил её на лапки возле себя. Во всё время музыки черепаха неподвижно слушала скрипку и в перерывы игры терпеливо ждала продолжения. Футляр от скрипки по-прежнему лежал на земле против памятника.
В один из погожих вечеров начался ветер со снегом. Музыкант спрятал черепаху за пазуху, сложил скрипку в футляр и пошёл на квартиру. Дома он, по обыкновению, накормил черепаху, а затем поместил её на покой в коробку с ватой. Вечером старый музыкант не пошёл на Тверской бульвар. Он вынул скрипку из футляра и начал играть нежную, счастливую музыку. Черепаха вышла на середину комнаты и стала кротко слушать его одна. Платонову, 116 слов 21 текст С потемневших ветвей срывались комья отсыревшего снега и с шумом падали, пробивая ледяную лазурь сугробов.
Тайга нетерпеливо сбрасывала с себя надоевшую за зиму одежду. Чудесный запах хвои стоял в чистом воздухе, чуть тронутом влажной прелью. В тайге начиналась весна. Марина, сдав дежурство, отправилась домой пешком через просыпающуюся тайгу. Она шла по дороге, уже освобожденной от снега. Широкие деревянные пластины, подернутые ледком, освещенные зарей, блестели, как яркие ленты, стремительно брошенные вдоль просеки. Изумительные зори на Севере.
Марину всегда зачаровывало богатство красок, сверкающих на чистой синеве вечернего неба. По нежнейшим оранжевым и лиловым полосам, протянутым вдоль горизонта, нанизано ожерелье мелких облачков — золотых, синих, опаловых. И над всем этим буйством красок и присмиревшей тайгой широко раскинулся великолепный бархат неба. В небе, высоком и чистом, только кое-где видны маленькие кругловатые облачка, как пушечные дымки на старинных батальных картинах, но и они исчезают. А пониже их, на окраине села, серый и беззвучный, почти не двигая крыльями, проплывает кругами ястреб. И вдруг в несколько секунд всё меняется: из плетёного сарая, квохча и разгребая мусор, выходит наседка с цыплятами. Шум, писк, мелькание желтоватых и серых комочков.
Заметив куриное семейство, ястреб словно замирает на месте, затем, сваливаясь на одно крыло, круто пикирует во двор. Грибачеву, 114 слов 23 текст Усадьба стояла вся белая, на деревьях лежали пушистые хлопья, точно сад опять распустился белыми листьями. В большом старинном камине потрескивал огонь, каждый входящий со двора вносил с собою свежесть и запах мягкого снега. Поэзия первого зимнего дня была по-своему доступна слепому. Просыпаясь утром, он ощущал всегда особенную бодрость и узнавал приход зимы по топанью людей, входящих в кухню, по скрипу дверей, по острым, едва уловимым запахам, по скрипу шагов на дворе. Надев с утра высокие охотничьи сапоги, он пошёл к мельнице, прокладывая рыхлый след по дорожкам. Смёрзшаяся земля, покрытая пушистым, мягким слоем, совершенно смолкла, зато воздух стал как-то особенно чуток, отчётливо перенося на далекие расстояния и крик вороны, и удар топора, и легкий треск обломавшейся ветки.
По временам слышался странный звон, точно от стекла, переходивший на самые высокие ноты и замиравший в удалении. Короленко, 133 слова 24 текст На опушке молодого леса небольшой прудок 4. Из него бьёт подземный 2 ключ. Этот прудок — колыбель 3 великой русской реки. В болотах и трясинах родится Волга и отсюда отправляется в далёкий путь. Волга — красавица. Красоты Волги прославлены и народом в сказаниях, и поэтами, и художниками.
От Рыбинска Волга начинает поворачивать на юго-восток. Невысокие берега её покрыты зелёным ковром лугов и кустарником. Живописные холмы чередуются с долинами. В этих волжских пейзажах есть неповторимая красота и очарование. За Костромой оба берега становятся гористыми, и чем дальше, тем живописнее. Откос на набережной у старой кремлёвской стены в Нижнем Новгороде — одно из красивейших мест верховья Волги. Своеобразна и живописна природа Жигулёвских гор.
Жигули — жемчужина Волги. Это имя близко и дорого миллионам жителей нашей Родины. Люди, не порывающие связь с природой, не чувствуют себя одинокими. Идут годы, но по-прежнему раскрыт перед ними преображённый, прекрасный мир. По-прежнему над головою усталого путника, прилёгшего отдохнуть, колышутся белые и золотые цветы, а высоко в небе кружит, высматривая добычу, ястреб. Отлежавшись в пахучей траве, мягкой и нежной, полюбовавшись 3 золотыми облаками, застывшими в синем небесном океане, с новыми силами поднимаюсь с тёплой родимой земли. Возвращаюсь домой навстречу новым трудовым дням бодрым и обновлённым 4.
От реки, ещё не согретой солнцем, поднимается туманная 2 завеса, но впереди ожидание чего-то светлого, чистого, прекрасного. Ни с кем не хочется говорить, так и шёл бы по родной земле, ступая босыми ногами по росе и чувствуя её тепло и свежесть. Он не звенит, а шепчет что-то своё и чуть заметно возится в кустах, будто трогает мягкой лапкой то один лист, то другой. После него начинают буйно лезть грибы: липкие маслята, жёлтые лисички, румяные рыжики, опенки и бесчисленные поганки. Во время грибных дождей в воздухе попахивает дымком, а в реке хорошо ловится хитрая и осторожная рыба. О слепом дожде, идущем 2 при солнце, в народе говорят: «Царевна плачет». Сверкающие на солнце капли этого дождя похожи на крупные слёзы 4.
Можно подолгу следить за игрой света во время дождя, за разнообразием звуков — от мерного стука по тесовой крыше и до жидкого звона в водосточной трубе. До сплошного, напряжённого гула, когда дождь льёт, как говорится, стеной. Всё это только ничтожная часть того, что можно сказать о дожде. Ни утомительного зноя, ни духоты в спокойном воздухе. Ничто не нарушает спокойствия вечера. Изредка легкий ветерок прошумит над землей, повеет в лицо неожиданной прохладой. Тогда поднимается неясный шелест в листве деревьев.
Наклонившись друг к другу, о чем-то неведомом зашепчут они между собой и снова затихнут. Куда ни кинешь взор, всё радостно встречает вечернюю прохладу. Еще не спустились на землю сумерки, а в небе уже одна за другой незаметно появляются бледные звезды, еще не успевшие разгореться. Как хорош этот прекрасный вечер! Вскоре сумерки становятся как-то гуще, заметнее. На темном небе непрерывно начинают вспыхивать новые звезды, манящие к себе. Как хотелось бы полететь к звездам!
Смотришь на них и мечтаешь о том чудесном времени, когда весь звездный мир будет освоен человеком. Солнце не печет, а только греет и окрашивает в бесконечно разнообразные цвета желтеющую и краснеющую зелень леса. Деревья сверху донизу унизаны разноцветными листьями: желтыми, оранжевыми, красноватыми и ярко-красными. Тихо кругом: в глубине леса, на поляне. Слышно лишь, как желтый лист, отделившись от ветки, уже не питающей его своими соками, падает и задевает другие листья, еще не упавшие, но уже пожелтевшие. Они устилают всю землю. Куда девались птицы, распевающие от зари до зари?
Все прошло, замерло, как замирает этот шорох от падающего листа. Высоко-высоко в голубом небе длинной ломаной линией летят птицы. И птицы, и осенний говор природы, и грезы уходят в невозвратное прошлое. Мордовцеву, 109 слов 29 текст Анды — самые высокие горы Американского континента, рассекающие его с севера на юг. Они поражают меняющимися пейзажами. Здесь увидишь непокорённые вершины, покрытые вечными снегами пики, дымящиеся вулканы. На западе сверкает бирюзой Тихий океан, на востоке восхищают бесконечные джунгли, изрезанные паутиной серебряных рек.
После однодневного пребывания в столице Перу вылетаем в направлении пропавшего города инков. Доезжаем поездом до небольшого городка и пешком через эвкалиптовый лес добираемся до деревеньки. Глиняные домики и соломенные шалаши напоминают о древней цивилизации. Стараемся не потерять местами исчезающую тропинку, вьющуюся вверх. Вдали появляется загадочный город, расположившийся на скалистой вершине. Через пять часов подъёма проходим тяжёлые ворота и входим в крепость, находящуюся на горе. На многочисленных террасах, соединенных бесчисленными лестницами, располагается каменный мир с улицами, площадями.
Древний город зачаровывает нас. Палкевичу, 121 слово 30 текст Усадьба стояла вся белая, на деревьях лежали пушистые хлопья, точно сад опять распустился белыми листьями. В большом старинном камине потрескивал огонь. Это мальчишки кидали камни на деревенском пруду. Короленко, 128 слов. Она улыбалась, наклонив набок растрёпанную голову. Волосы у неё были такого цвета, как перья у маленьких серых птичек.
Серые глаза её весело блестели. Сейчас она казалась серьёзной и внимательной, но от её печали не осталось и следа. Напротив, сказали бы, что это шалунья, притворяющаяся скромницей. Куда же девалось её прежнее великолепное платье, весь этот розовый шёлк, золотые розы, кружева, блёстки, сказочный наряд, от которого каждая девочка могла бы походить если не на принцессу, то, во всяком случае, на ёлочную игрушку? Теперь, представьте себе, кукла была одета более чем скромно. Блуза с синим матросским воротником, старенькие туфли, достаточно серые для того, чтобы не быть белыми. Туфли были надеты на босу ногу.
Не подумайте, что от этого наряда кукла стала некрасивой. Напротив, он был ей к лицу. Олеше, 129 слов 32 текст Летнее июльское утро! Зеленой чертой ложится след ваших ног по росистой, побелевшей траве. Вас обдает накопившимся теплым запахом ночи. Воздух весь напоен свежей горечью полыни, медом гречихи и кашки. Вдали стеной стоит дубовый лес, и блестит, и алеет на солнце.
Еще свежо, но уже чувствуется близость жары. Голова томно кружится от избытка благоуханий. Солнце все выше и выше. Быстро сохнет трава. Вот уже стало жарко. Проходит час, другой… Небо темнеет по краям, колючим зноем пышет неподвижный воздух. Под самым обрывом таится источник.
Дубовый куст жадно раскинул над водою свои лапчатые сучья. Большие серебристые пузыри, колыхаясь, поднимаются со дна, покрытого мелким бархатным мохом. Вот и полдень. Становится душно. Внезапно налетел ветер и промчался. Воздух дрогнул кругом, слабо сверкнула молния. Растущая туча наклоняется сводом.
Передний ее край вытягивается рукавом. Трава, кусты — все вдруг потемнело. Тургеневу, 133 слова 33 текст Лежу в зелёной траве на берегу реки. Летнее солнце плывет над полями, над наезженной пыльной дорогой. Безмерный, сверкающий, пахучий, окружает меня мир природы. Вдыхаю влажный аромат земли и растений и вижу, как по коленчатым стебелькам высоких травинок неторопливо движутся насекомые. Я прищуриваю глаза.
Пушистое белое облако, повисшее в высоком летнем небе, кажется мне плывущим по небу сказочным исполинским чудовищем на позолоченных распахнувшихся крыльях. В своём воображении уношусь далеко над землёю, оставляя под собой заснеженные горы, голубые моря и непроходимые леса, серебряные реки и озёра. Мечтаю о будущих увлекательных путешествиях, мысленно пролетая над расстилавшейся подо мною, как будто гигантский глобус, землёй. В дни прилёта птиц с особенной силой тянуло меня странствовать. Уже став взрослым, именно весной отправлялся я в самые далёкие путешествия, будучи уверенным, что они непременно окажутся удачными. Соколову-Микитову,129 слов 34 текст Ещё сегодня утром принужденные жить в четырёх стенах, отстоящих друг от друга не больше чем на пять метров, мы вдруг захмелели от всего этого: от цветов, от солнца, пахнущего смолой и хвоей, oт роскошных владений, вдруг ни за что ни про что доставшихся нам. Меня ещё сдерживал рюкзак, а Роза то убегала вперёд и кричала оттуда, что попались ландыши, то углублялась в лес и возвращалась, напуганная птицей, выпорхнувшей из-под самых ног.
Между тем впереди сверкнула вода и вскоре привела к большому озеру. Озеро было, можно сказать, без берегов. Шла густая сочная трава лесной поляны, и вдруг на уровне той же травы началась вода. Как будто лужу налило дождём. Так и думалось, что под водой тоже продолжается трава и затопило её недавно и ненадолго. Солоухину, 123 слова 35 текст В стае в ту зиму ходила молодая волчица, не позабывшая ребячьих своих забав. Днём волки, свернувшись в клубки, дремали, а она вскакивала, кружилась, утаптывая снег, и будила стариков.
Волки нехотя поднимались, тыкались в нее холодными носами, а она шутливо огрызалась, кусая их за ноги. Старые волчихи, свернувшись и не поднимая голов, поглядывали на молодую проказницу. Однажды ночью волчица поднялась и побежала в поле, а за ней, высунув языки, затряслись старики. Волчихи оставались лежать, потом и они побежали за стаей. Волки бежали по дороге, а за ними скользили, ломаясь на снегу, тени. Снег в лучах луны блестел алмазами. От деревни послышался звон бубенцов.
Казалось, что зазвенели, покатившись по дороге, звёзды, упавшие с неба. Волки, завязая по брюхо, отошли в поле и легли, повернувшись мордами к деревне. Соколову-Микитову, 125 слов 36 текст Листва на высоких берёзах ещё зеленела, но заметно побледнела от зноя. Ни одной птицы не было слышно: все примолкли. Лишь изредка звучал голосок синицы, напоминавший звон серебряного колокольчика. Перед тем возможно: запятая как остановиться в этом лесу, я преодолел небольшую осиновую рощу. Я, признаться, не слишком люблю осину — допустима запятая унылое дерево с бледно-лиловым стволом и серо-зелёной листвой, которую она дрожащим веером раскидывает 2 на воздухе.
Не люблю я вечное качанье её неопрятных листьев, неловко прицепленных к стеблям. Она бывает хороша лишь в летние вечера, когда вся листва её, облитая жёлтым багрянцем, блестит в лучах заходящего солнца. Или в ветреный день, когда она шумно лепечет или тихо шепчет что-то, струясь 3 на фоне ясного неба. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда тесно посаженных елей стояли вплотную к дорожке, образуя мрачную аллею. Я легко перелез через изгородь и пошёл по этой аллее. Было тихо, темно, и только на вершинах кое-где дрожал яркий свет, переливавшийся в паутине.
Затем я повернул на длинную липовую аллею. Прошлогодняя листва грустно шелестела под ногами, и между деревьями прятались тени. В старом саду негромко пела иволга, тоже, по-видимому, старенькая. Но вот и липовая аллея заканчивается 2. Передо мною неожиданно открылся вид на церковь с высокой колокольней.