Восстание Черниговского полка состоялось уже после восстания декабристов на Сенатской площади. Бунт длился с 29.12.1825 г. по 03.01.1826 г. Полк был расквартирован на территории Киевской губернии. Но в последующие дни маршрут Черниговского полка неоднократно менялся, так как командование армии, осведомленное через шпионов о деятельности тайного общества, заранее изменило местопребывание связанных с ним полков. Восстание Черниговского полка – одно из двух восстаний заговора декабристов, произошедшее уже после выступления декабристов на Сенатской площади в Петербурге 14 (26) декабря 1825 года. Восстание Черниговского полка было задумано давно, но началось оно довольно спонтанно. Восстание Черниговского полка — одно из двух заговорщических восстаний декабристов, произошедшее после выступления декабристов на Сенатской площади в Санкт-Петербурге 14 (26) декабря 1825 года.
Серия 8. "Виктория"
- Декабристы
- Странное восстание: как декабристы обманули солдат Черниговского полка
- Без плана и цели. Восстание южных декабристов и малороссийский сепаратизм
- Пьяный поход. Восстание Черниговского полка - Форум кладоискателей - Юг Клад
- Создание Северного и Южного общества
- Когда и как произошло восстание Черниговского полка на Украине, участники и причины
15 (3) января 1826 года подавлен мятеж Черниговского полка, поддержавший "восстание Декабристов"
Восстание Черниговского полка — это второе восстание декабристов, организованного Южным обществом во главе с Сергеем Муравьевым-Апостолом на Украине в период с 29 декабря 1825 года по 3 января 1826 года, и охватившего такие населенные пункты. II. Восстание Черниговского полка. Главная. Горбачевский И.И. Записки. Сергей Иванович Муравьёв-Апостол (1796 — 1826 гг.) — член Южного общества, руководитель восстания Черниговского полка. Восстание Черниговского полка было возглавлено членами "Южного общества" и "Общества соединённых славян", персонально это были ёв-Апостол и впоследствии,после поражен. Восстание Черниговского полка — одно из двух заговорщических восстаний декабристов, произошедшее после выступления декабристов на Сенатской площади в Санкт-Петербурге 14 (26) декабря 1825 года. Восстание Черниговского полка. Первой поднялась Пятая рота, в течение дня – уже весь полк.
Восстание Черниговского полка
Виновными были признаны 289 человек, из них 121 предан Верховному уголовному суду всего же всеми судами осуждено 173 человека. Из числа преданных Верховному уголовному суду пятеро П. Пестель, К. Рылеев, С.
Муравьев-Апостол, М. Бестужев-Рюмин и П. Каховский были поставлены "вне разрядов" и приговорены "к смертной казни четвертованием", замененной повешением.
Остальные распределены по степени вины на 11 разрядов. Свыше 120 человек понесли различные наказания по личному распоряжению Николая I, без суда: посажены в крепость на срок от полугода до 4 лет, разжалованы в солдаты, переведены в действующую армию на Кавказ, отданы под надзор полиции. Особые судебные комиссии, рассматривавшие дела солдат, участвовавших в восстаниях, приговорили 178 человек к наказанию шпицрутенами, 23 - к палкам и розгам.
Из остальных участников восстания сформировали сводный полк в составе 4 тыс. Первое революционное выступление в России произвело глубокое впечатление на правящие круги России, в первую очередь на самого Николая I, который всегда вспоминал "моих друзей четырнадцатого" имея в виду декабристов. На своей коронации, принимая иностранных послов, он заявил о подавлении восстания декабристов: "Я думаю, что оказал услугу всем правительствам".
Дибич, не имеющий отношения к делу, арестовал Пестеля 25 декабря [ О. Декабристы на Украине запаниковали, но не предприняли никаких действий, надеясь, что арест - это единичный эпизод и что их главарь будет хранить молчание. Десять дней спустя они получили известие о неудавшемся восстании и массовых арестах в Санкт-Петербурге. Поручик Андреевич отправился в Радомышль возбуждать Алексопольский полк. Муравьев-Апостол едва избежал предъявленного ему ордера на арест , который на следующий день был доставлен в Васильков. Бестужев-Рюмин первым сумел дозвониться до Муравьева-Апостола и предупредил его о розыске. Двух заговорщиков отпугнул отказ Артамона Муравьева присоединиться к восстанию со своим Актырским полком. Группа задержания следовала за беглецами через Житомир и Любар и, наконец, арестовала их в Трилисах 8 января [ OS 28 декабря]. Сподвижники Муравьева Кузьмин, Щепило, Соловьев и Сухинов поняли, что теперь кольцо сузились вокруг себя и согласились на открытое восстание. Полковник Гебель был ранен в схватке на мечах и оставлен истекать кровью, но выжил.
Солдаты 5-й роты Кузьмина Черниговского полка, дислоцированные в Трилисах, поддержали своих офицеров, а на следующий день Муравьев-Апостол принял командование и объявил открытое восстание. В отличие от акции в Санкт-Петербурге, где солдат заманивали на защиту Константина Павловича как законного монарха, солдатам Черниговского полка было ясно сказано об антиправительственном, антимонархическом характере восстания. Они двинулись на запад к соседней Коваливке и поглотили 2-ю роту. Майор Трухин, высокопоставленный сторонник черниговского полка, попытался подавить восставших и был линчеван на месте. Без дальнейшего сопротивления весь полк объединился в открытом восстании против монархии. Повстанцы насчитали теперь тысячу человек, в комплекте с полковым знаменем, кошельком и даже собственным капелланом Дэниелом Кейзером, но без полевой артиллерии. Их лидеры разделились в ходе действий. Объединенные славяне настаивали на немедленном захвате Киева, до которого оставался всего один день перехода. Муравьев и Бестужев-Рюмин выступили против немедленных действий до тех пор, пока к восстанию не присоединятся другие полки. Их мнение возобладало.
Название своему проекту Пестель придумал только в 1824 году. Однако ни одна из редакций не была закончена. Поэтому сегодня в полном объеме содержание этого документа можно восстановить с большей или меньшей долей условности, с помощью показаний на следствии самого Пестеля и его товарищей по заговору. Некоторые сведения можно почерпнуть и из подготовительных документов к «Русской Правде», а также из текста под названием «Конституция Государственный завет» — краткой выжимки основных идей проекта[41]. О том, для чего на самом деле составлялся заговор декабристов, Пестель прямо говорит в «Русской Правде». Уже в преамбуле ко второой ее редакции читаем: «Первоначальная обязанность человека, которая всем прочим обязанностям служит источником и порождением, состоит в сохранении своего бытия. Кроме естественного разума, сие доказывается и словами Евангельскими, заключающими весь закон христианский: люби Бога, и люби ближнего, как самого себя курсив в тексте.
Естественное право человека — право на жизнь — Пестель толкует «расширительно», понимая его прежде всего как «любовь к самому себе», законодательно закрепленное право на эгоизм. Именно из таким образом понятого права на эгоизм проистекает важнейшая идея «Русской Правды» — идея всеобщего юридического равенства граждан перед законом. Ведь только в обществе равных возможностей эгоизм каждого гражданина государства может быть реализован в полной мере. Из сего явствует, что все люди в государстве должны непременно быть пред законом совершенно ровны и что всякое постановление, нарушающее сие равенство, есть нестерпимое зловластие, долженствующее непременно быть уничтоженным», — писал автор «Русской Правды»[42]. Согласно предположениям Пестеля сословное деление общества уничтожалось. Однако юридическое неравенство подразумевает два предела: условно говоря, верхний и нижний. Применительно к России нижний предел неравенства являли собой бесправные крестьяне.
Верхний же — государь император, который мог все. Естественно, что уравнение должно было приближаться к верхней границе, иначе вообще теряло смысл. Однако для того, чтобы столь страстно желаемое юридическое равенство было реальным, необходимо было прежде всего освободить и дать права гражданства крестьянам. По Пестелю, «право обладать другими людьми как собственностью своею, продавать, закладывать, дарить и наследовать людей наподобие вещей, употреблять их по своему произволу без предварительного с ними соглашения и единственно для своей прибыли, выгоды и прихоти есть дело постыдное». Пестель прекрасно понимает, что для истинного освобождения крестьян одних «правильных» законов мало. Освобождение без земли окажется пустым звуком, приведет их к разорению. Между тем как «освобождение сие должно доставить лучшее положение противу теперешнего»[43].
Отсюда напрямую вытекает аграрный проект «Русской Правды» — пожалуй, важнейший и сложнейший для ее автора, вызывавший острую критику со стороны многих декабристов, в том числе того же Николая Тургенева[44]. Этот проект хорошо известен историкам. Пестель исходит из того, что земля «есть собственность всего рода человеческого», но не ставит под сомнение и важнейшее естественное право — право частной собственности, в том числе и на землю. Он планирует разделение всей пахотной земли на две части: «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной». Граждане, приписанные к определенной волости, имеют право получить свои наделы из общественной земли — «не в полную собственность, но для того, чтобы их обрабатывать и пользоваться их произрастениями». Подобная система предусматривала и конфискацию значительной части помещичьей земли. Идея всеобщего юридического равенства вполне воплотилась и в национальной программе «Русской Правды».
Давно отмечено, что программа эта была крайне жесткой по отношению к населяющим Россию «инородцам»: предлагала «силою переселить во внутренность России» «буйные» кавказские народы, выселить два миллиона русских и польских евреев в Малую Азию, изгнать из России цыган, которые не пожелают принять христианство, истребить древние татарские обычаи многоженства и содержания гаремов. В итоге подобных действий национальности, подобно сословиям, должны быть уничтожены, «все племена должны быть слиты в один народ». Все обитатели России должны стать русскими. Дело здесь, конечно же, не в том, что Пестель не любил татар, евреев или цыган. Любое национальное своеобразие: культурное, религиозное или политическое, уничтожало принцип равных возможностей. И поэтому народам предоставлялся выбор: либо слиться с русскими, приняв их образ жизни и формы правления, либо испытать на себе много неприятностей — вплоть до выселения из страны. Все части России должны были связаны общностью русского языка, православной веры, законодательства и традиций.
Южный лидер прекрасно понимал, что ввести все эти преобразования мирно невозможно. Недовольных будет много: лишающиеся значительной части земли дворяне, почувствовавшие «вольность» крестьяне, не желающие ни становиться русскими, ни покидать Россию «инородцы». И дело вообще может кончиться «ужасами и междоусобиями», которые не пойдут ни в какое сравнение даже с тем, что происходило во Франции в конце XVIII века. Введение новых законов, по Пестелю, «не должно произвести волнений и беспорядков в государстве». Государство обязано «беспощадную строгость употреблять противу всяких нарушителей общего спокойствия». Именно для того, чтобы предотвратить гражданскую войну, была нужна многолетняя диктатура Временного верховного правления. Опирающаяся на штыки и сильную полицию явную — жандармерию, и тайную — «канцелярию непроницаемой тьмы» диктатура — самый действенный способ обеспечить «постепенность в ходе государственных преобразований».
Так и только так Россия сможет избежать «ужаснейших бедствий» и не покориться вновь «самовластию и беззаконию». И диктатура, и сильная государственная идеология должны были, по Пестелю, добиться от всех без исключения граждан новой России «единородства, единообразия и единомыслия»[45]. Многие современные историки видят в Пестеле прежде всего убежденного сторонника «антидемократических» форм правления, а в государстве, которое он замышлял, угадывают «тоталитарную сущность»[46]. Это мнение не вполне справедливо, как несправедливо и утверждение, что только ради воплощения в жизнь идеи диктатуры южный лидер и замышлял военный переворот. Пестель понимал, конечно, что диктатура, основанная на подавлении всякого инакомыслия, сама по себе не может предоставить людям всеобщее равенство. Согласно его представлениям после того, как будут проведены основные реформы и уйдет опасность гражданской войны, в России должно наступить царство демократии. Единовластию диктаторов придет конец, будет принята конституция и избран двухпалатный парламент.
Его нижняя палата «Народное Вече» будет избираться на пять лет на основе всеобщего и равного избирательного права; при этом каждый год должна происходить ротация пятой части палаты. Палата будет осуществлять законодательную власть: она «объявляет войну и заключает мир», принимает законы. Главные же из этих законов, касающиеся конституционных основ жизни страны, выносятся на референдум — «на суждение всей России предлагаются». Верхняя палата «Верховный Собор» должна состоять из 120 членов, которые «назначаются на всю жизнь» и именуются «боярами». Кандидатов в число «бояр» предлагают губернии, а «народное вече» утверждает их. В руках «Верховного Собора» сосредотачивается «власть блюстительная». В частности, он должен следить за тем, чтобы принимаемые нижней палатой законы строго соответствовали конституции.
Исполнительная власть принадлежит «Державной Думе», состоящей из пяти человек, «народом выбранных». Для того чтобы среди этой пятерки не появился новый диктатор, предлагается опять же ежегодная ротация. Собственно, тогда, когда эти органы будут сформированы и заработают, в стране и наступит всеобщее равенство. Христианский принцип «люби ближнего, как самого себя» сможет воплотиться в жизнь, и люди смогут наконец реализовать свои равные права. У «Русской Правды» была и еще одна, так сказать, тактическая функция — она должна была обеспечить организационное единство Южного общества. Поручик Николай Бобрищев-Пушкин описал на следствии одно из своих свиданий с Пестелем, посвященное обсуждению его конституционного проекта. Речь в данном случае шла о введении к «Русской Правде» — где Пестель описывал «основные понятия» своего проекта.
Цитата эта, как и окружающие ее несколько фраз, действительно была написана рукой Бобрищева-Пушкина — и в таком виде дошла до нас. Текст «Русской Правды» сохранил и образцы почерка большинства руководителей Южного общества — они вносили в него правку, делали попытки перевести этот документ на французский язык и т. Тот же Бобрищев-Пушкин показывал на следствии, что, вставив свои дополнения в текст «Русской Правды», «через несколько минут уже догадался, что это были сети, расставленные мне для того, чтобы лишить меня возможности донести, что у него Пестеля. Очевидно, что подобного рода сомнения посещали и Алексея Юшневского. По мнению авторитетного текстолога С. Опасения и «догадки» Бобрищева-Пушкина и Юшневского вряд ли были безосновательными. Пестель недаром просил своих товарищей вносить изменения в свой текст, обсуждал проект на съездах руководителей тайного общества, в 1823 году добился формального голосования за него.
Идея совместной работы над программным документом в целом похожа на ту, которую он преследовал, уговаривая членов Союза благоденствия проголосовать в 1820 году за цареубийство. Те, кто обсуждал «Русскую Правду» и голосовал за нее, чей почерк остался на ее страницах, не могли уже отговориться незнанием о существовании этого документа. И перед лицом власти они становились государственными преступниками. У них оставался единственный выход — содействовать скорейшему осуществлению революции и воплощению «Русской Правды» в жизнь. Пестель недаром подчеркивал на следствии преемственность своей организации с организацией предыдущей, называя ее «Южным округом Союза благоденствия». Помимо идеи установления новой власти посредством военной революции, новое общество унаследовало от старого и организационную беспомощность. Четкий план построения Южного общества не был способен сделать из него структуру, готовую к захвату власти.
Еще в начале ХХ века историк М. Довнар-Запольский писал о том, что «между официальным зарождением Южного общества и началом его деятельности протек небольшой подготовительный период», после которого оно приступило к активным действиям[50]. Споря с ним, М. Нечкина утверждала, что «ни о каком периоде затишья или о перерыве, который якобы установился в начале жизни общества, не приходится говорить. Южное общество возникло и сразу же начало действовать»[51]. Однако как признания на следствии, так и позднейшие мемуары самих участников тайной организации противоречат как Довнар-Запольскому, так и Нечкиной. Судя по всему, в жизни Южного общества не было ни «периода затишья», ни этапа активных действий.
Более того, с самого момента образования как цельная организация оно практически не существовало. Задуманные Пестелем жесткое построение заговора, различные степени «посвященности» в его тайны на практике не действовали. Ни одно из «главных правил» деятельности Южного общества «не было исполняемо», — признавал на следствии руководитель Директории[52].
Сергей Муравьев-Апостол со своим братом Матвеем выехали 24 декабря из Василькова в Житомир к корпусному командиру генералу Роту под предлогом поздравления его с праздником; настоящей же причиной была необходимость выхлопотать у корпусного командира отпуск другу Муравьева-Апостола — Бестужеву-Рюмину, поручику Полтавского полка, стоявшего в тот момент в Бобруйске.
Бестужев-Рюмин приехал для этого к Муравьеву-Апостолу в Васильков. Именно он намечался связным в столицу. Бывшим семеновским офицерам в армии отпусков не давали, и получить его для Бестужева Сергей Муравьев-Апостол надеялся только в порядке исключения был и предлог: у Бестужева-Рюмина в Москве только что умерла мать, и ему нужно было повидаться с отцом. При въезде в Житомир Муравьевы-Апостолы узнали важнейшую для них весть: 14 декабря в Петербурге произошло восстание.
Им сообщил об этом сенатский курьер, развозивший присяжные листы. Это известие было бы бесспорным сигналом к южному восстанию, если бы речь шла о восстании, еще не подавленном. Но курьер сообщал не вообще о восстании, а о разгроме восстания правительством Николая I. Правда, Сергей Муравьев-Апостол и ранее всегда расходился с Постелем в оценке места восстания.
Он полагал, что начинать можно и не в столице, а в любом месте. Тем не менее в создавшейся обстановке сразу принять решение было трудно. Сергей Муравьев-Апостол колебался. Из Житомира оба брата поехали в Троянов, оттуда— в Любар к Артамону Муравьеву, члену Южного общества, командиру гусарского Ахтырского [ 121 ] полка, который давно обещая поднять свой полк первым в начале восстания.
Кавалерийские войска были особенно нужны для восстания. Артиллерией Южное общество располагало: большинство «славян» были артиллеристами. Черниговский же полк был пехотным; кавалерийским прикрытием артиллерии должен был командовать Артамон Муравьев. Но разгром столичного восстания спутал все карты: большинство членов Южного общества стало отказываться от выступления.
Предложение Муравьева-Апостола не встретило поддержки. Тем временем в Василькове события приняли новый оборот. Среди многочисленных военных, чиновников и членов их семей на балу присутствовали и командиры 2-й и 3-й мушкетерских рот Черниговского полка — Соловьев и Щепило, решительные и жаждавшие действия члены Общества соединенных славян. Внезапно на балу появились два прискакавших во весь опор жандарма; они привезли Гебелю приказ об аресте и опечатании бумаг подполковника Сергея Муравьева-Апостола и его брата Матвея.
Бумаги Сергея Муравьева были немедленно забраны при обыске у него на квартире, где в то время находился и Бестужев-Рюмин. Сейчас же после обыска на квартиру Сергея Муравьева пришли узнавшие о приезде жандармов члены Общества соединенных славян — офицеры Черниговского полка И. Сухинов, А. Кузьмин, М.
Щепило и В. Они почувствовали, что настал момент неизбежного выступления, иного выхода они не видели. Первым решением «славян» было арестовать немедленно командира полка Гебеля, собрав для этого преданных солдат. Но по случаю рождества солдаты были отпущены и разбрелись по деревням; немедленно собрать их было невозможно.
Решено было, что Бестужев-Рюмин помчится в Житомир, приложи г все усилия, чтобы обогнать поскакавших туда с Гебелем жандармских офицеров, и предупредит Сергея Муравьева-Апостола об обыске и грозящем аресте. С их стороны не было по этому вопросу никаких колебаний: они всегда стояли на точке зрения [ 122 ] целесообразности восстания даже при условии разгрома выступления тайного общества в столице. Испанская революция тоже началась на окраине государства. Сдаваться без боя «славяне» не хотели и, по-видимому, надеялись, что выступление на Украине еще может оказаться призывом к новому восстанию.
По свидетельству «Записок» Общества соединенных славян, мысль о восстании подало «славянам» именно «известие о неудачном происшествии 14 декабря в Петербурге: зная несчастные следствия оного, они хотели произвести новое восстание на юге и тем спасти тайное общество от конечной гибели». Действительно, Бестужеву-Рюмину удалось обогнать жандармов, настичь С. Муравьева-Апостола с братом в Любаре у Артамона Муравьева и сообщить им о готовящемся аресте. Сергей Муравьев, по собственному признанию, хотел доехать до своего полка и, «скрывшись там, узнать все обстоятельства...
Доехав до деревни Трилес, где находилась квартира командовавшего 5-й ротой Черниговского полка поручика Кузьмина члена Общества соединенных славян , братья остановились. Бестужев-Рюмин направился в соседний Алексопольский полк, на который имел большое влияние бывший командир, находившийся еще при полку, Повало-Швейковский, член Южного общества, обещавший оказать решительную поддержку восстанию. Из Трилес в тот же вечер С. Муравьев-Апостол послал в Васильков записку членам Общества соединенных славян — Кузьмину, Соловьеву и Щепило с просьбой приехать немедленно в Трилесы и обсудить положение.
Гебель с жандармами мчался между тем по следам Муравьевых-Апостолов, не находя их ни в Житомире, ни в Любаре. По дороге он съехался с жандармом Лангом, имевшим приказ арестовать Бестужева-Рюмина. Остановившись в Трилесах, Гебель пошел на квартиру поручика Кузьмина погреться и узнать, не проезжали ли здесь Муравьевы, и... Они не [ 123 ] оказали сопротивления при аресте, сдали оружие.
Наступало утро. Черниговские офицеры, твердо и без колебаний решившие начать восстание, предполагали, что оно не ограничится только Черниговским полком; они немедленно решили поднять и окрестные полки, которыми командовали члены Южного общества. С этой целью они послали из Василькова гонца для извещения этих полков о начале восстания; гонцом был избран член Общества соединенных славян Андреевич 2-й. Узнав о восстании в Петербурге, он сам приехал 26 декабря в Васильков из Киева, где состоял при арсенале, и отправился сразу в Радомысль — к члену тайного общества полковнику Повало-Швейковскому—поднимать на восстание Алексопольский полк.
Тем временем, получив записку С. Они быстро заручились согласием стоявших в карауле солдат освободить арестованных Сергея и Матвея Муравьевых-Апостолов. Нет сомнения, что «караул» был распропагандирован ими раньше. С помощью караульных солдат они с оружием в руках освободили из-под ареста Муравьевых, ранили Гебеля.
В этих условиях Сергей Муравьев, освобожденный из-под ареста, принял решение начать восстание.
Список персонажей
Поведение руководителей восстания. У руководителей восстания отсутствовали ясные цели, об этом свидетельствует их странный маршрут движения, напоминающий собой Новые цели и, соответственно, направления движения начинались и тут же бросались. Единственной надеждой на успех было распространение мятежа среди армейских частей по принципу цепной реакции. И эта надежда не оправдалсь.
Константин не захотел занимать трон и от престола отказался. Дело в том, что ещё в 1823 г. Александр I составил завещание, по которому престол переходил Николаю I 1796—1855 , третьему сыну Павла I. В престолонаследии произошёл династический кризис, то есть нарушение установленного порядка передачи верховной власти при наследственной монархии вследствие отсутствия прямых наследников. Причиной, послужившей отказом от престола Константина, стала его любовь к польской аристократке Иоанне Грудзинской, не принадлежавшей ни к одной из правящих династий того времени.
Таким образом, их брак был неравный, и это не позволяло Константину Павловичу наследовать престол. Николай же был женат на прусской принцессе, в православии получившей имя Александры Фёдоровны. Александр I по поводу того, кто будет править страной после его смерти, не поставил в известность никого, кроме нескольких доверенных лиц. Составленное им завещание хранилось в двух экземплярах: один в Москве, другой в Петербурге. На них значился гриф «Хранить в Успенском соборе с государственными актами, до востребования моего, а в случае моей кончины открыть московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-губернатору, в Успенском соборе, прежде всякого другого действия». Александр I доверился только своей матери Марии Фёдоровне, московскому архиепископу Филарету, у которого хранилось завещание, и своим единомышленникам А. Аракчееву и князю А. Членов Государственного совета о существовании завещания оповестил А.
Голицын после смерти Александра I. Секретное завещание, а также то, что о его содержании в точности не знал даже сам великий князь Николай Павлович, послужили поводом к ситуации междуцарствия 1825 г. Междуцарствие — династический кризис в Российской империи, во время которого российский престол оказался без императора. Междуцарствие длилось со дня смерти императора Александра I 19 ноября 1825 г. После смерти Александра I начались переговоры с целью выяснения обстоятельств наследования престола. Состояние усугублялось огромными расстояниями между Таганрогом, где умер Александр I, Варшавой, столицей Царства Польского, где в тот момент находился Константин в качестве наместника, и Петербургом, где жил Николай Павлович. Портрет Николая Павловича Романова. Сверчков После получения известия о смерти Александра I Николай сам присягает Константину и приводит к присяге дворцовые караулы.
Константин Павлович провозглашается императором. Николай ещё не знал о существовании завещания. Его знакомят с содержанием последнего, и он узнаёт, что теперь он император. Николай Павлович ждёт от Константина Манифест об его отречении от престола, то есть официальный документ о добровольном отказе от власти, чтобы не было сомнений в истинности притязаний Николая на престол. Манифест был получен, и переприсяга назначена на 14 декабря 1825 г. Узнав о грядущей переприсяге, члены Северного общества решили воспользоваться обстоятельствами в полной мере. С точки зрения членов Северного общества, переприсяга, которая для них так же, как и для всей страны явилась полной неожиданностью, открывала путь к свержению самодержавия и задуманным заговорщикам реформам. Восставшие надеялись, что солдаты гвардейских полков не поймут и не примут переприсягу.
Действительно, нелегко было объяснить солдатам, которые считали что «всякий царь от Бога», почему Константина вдруг лишают престола. Переприсяга при живом и вполне законном царе легко могла быть воспринята как государственный переворот в пользу непопулярного среди солдат-гвардейцев Николая. Члены Южного и Северного обществ давно готовились к военному выступлению, но оно должно было произойти позднее, по их замыслам, в мае 1826 г. Узнав о его скоропостижной смерти и сумятице вокруг наследника престола, члены Северного общества решили вывести 14 декабря на Сенатскую площадь Петербурга Московский и Гренадерский гвардейские полки и Гвардейский морской экипаж. По их замыслам, войска должны были отказаться от присяги Николаю Павловичу, а Государственный совет должен был провозгласить Манифест к русскому народу об уничтожении самодержавия, крепостного права, введении гражданских свобод для всего населения России и созыве Учредительного собрания. Кондратий Фёдорович Рылеев, руководитель Северного общества, стал главным организатором восстания декабристов. На тайном совещании Северного общества диктатором восстания был назначен князь Сергей Петрович Трубецкой 1790—1860 , заместителем — князь Евгений Петрович Оболенский 1796—1865. Однако восставшие повели себя крайне неорганизованно, поднятые на мятеж солдаты Московского полка, гренадеры и моряки Гвардейского экипажа опоздали к началу присяги Сената и простояли всё дальнейшее время в бездействии на Сенатской площади.
Капитан А. Якубович не повёл матросов на захват Зимнего дворца и не арестовал царскую семью, потому что опасался за жизни царствующих особ.
Полковая казна составляла около 10 тыс. В Мотовиловке были часты случаи грабежей жителей рядовым составом декабристской армии. Усиливается пьянство рядового состава.
Вечером 1 января восставшие роты выступают из Мотовиловки. Из Василькова повстанцы двинулись на Житомир, стремясь соединиться с частями, где служили члены Общества соединённых славян, но, избегая столкновения с превосходящими силами правительственных войск, повернули на Белую Церковь. Усиливается дезертирство рядовых.
Период: XIX век. В это время аресты на юге продолжались, угрожая полным разгромом и этой организации. Ближайшие единомышленники Пестеля, руководители Васильковской управы подполковник Черниговского полка С. Муравьев-Апостол и его друг подпоручик М. Бестужев-Рюмин приняли решение о немедленном восстании в соответствии с ранее разработанным планом одновременного выступления в столице и на Украине. При активном участии членов Васильковской управы и группы «соединенных славян» 10 января восстала 5-я рота Черниговского полка.
Восстание Черниговского полка 1825 года
Восстание Черниговского полкаУчастие в восстании декабристов Дата10 января [ОС 30 декабря] -. 15 января [ОС 3 января] 1826МестоположениеКиевская губерния, Украина РезультатПобеда правительстваВоюющиеРоссийская Империя Повстанцы-декабристы. Восстание Черниговского полка. Черниговские офицеры, твердо и без колебаний решившие начать восстание, предполагали, что оно не ограничится только Черниговским полком; они немедленно решили поднять и окрестные полки, которыми командовали члены Южного общества. Восстание Черниговского полка.
Восстание черниговского полка в 1825 году
Но после ареста одного из лидеров я, ев-Апостол поднял восстание, встав во главе поддержавшей его части офицеров и солдат Черниговского полка (его ближайшим помощником был ев-Рюмин). Восставшие захватили город Васильков. Южное восстание (восстание черниговского полка). Восстание 14 декабря послужило сигналом к восстанию на юге. Лишь в одном только трактире в Мотовиловке солдаты мятежного Черниговского пехотного полка употребили 360 вёдер «водки и прочих питий» Сергей Иванович Муравьёв.
Восстание черниговского полка кратко
В Мотовиловке были часты случаи грабежей жителей рядовым составом декабристской армии. Усиливается пьянство рядового состава. Вечером 1 января восставшие роты выступают из Мотовиловки. Из Василькова повстанцы двинулись на Житомир, стремясь соединиться с частями, где служили члены Общества соединённых славян, но, избегая столкновения с превосходящими силами правительственных войск, повернули на Белую Церковь. Усиливается дезертирство рядовых. У Устимовки 3 января 1826 года были разбиты правительственными войсками.
Полковая казна составляла около 10 тыс. Вечером 1 января восставшие роты выступают из Мотовиловки. Из Василькова повстанцы двинулись на Житомир , стремясь соединиться с частями, где служили члены Общества соединённых славян , но повернули на Белую Церковь , избегая столкновения с превосходящими силами правительственных войск. Гренадерской роте под командованием капитана Козлова в полном составе удалось ускользнуть от восставших.
При занятии Ковалёвки офицерами была уничтожена революционная переписка, а солдат полка уже с трудом удавалось держать в повиновении. При селе Устимовке 3 января 1826 года полк был разбит правительственными войсками под командованием генерал-майора барона Фёдора Гейсмара. Вверенные Гейсмару силы, используя преимущества пересечённо-лесистой местности, ожидали мятежников в засаде. Подпустив полк на расстояние выстрела, артиллерия открыла огонь ядрами без предупреждения.
Глава мятежа подполковник Сергей Муравьёв-Апостол отдал приказ продолжать движение прямо на пушки, которые, стреляя теперь уже картечью, нанесли ощутимый урон рядам восставших и рассеяли их колонну. Сергей Муравьёв-Апостол был в этом бою тяжело ранен, а его брат Ипполит — убит картечью по другим данным — застрелился , также погиб Щепилло. Поведение руководителей восстания [ править править код ] У руководителей восстания отсутствовали ясные цели, об этом свидетельствует их странный маршрут, напоминающий собой восьмёрку. Новые цели и, соответственно, направления движения начинались и тут же бросались.
Единственной надеждой на успех было распространение мятежа среди армейских частей по принципу цепной реакции. Эта надежда не оправдалась.
Теперь правительство перехватило инициативу и удалило нестабильные войска из этого района. Теперь Муравьев-Апостол мог рассчитывать только на товарищей-декабристов в Житомире. Повстанцы снова повернули, на этот раз направившись на северо-запад через ту же Камянскую долину, которую они покинули четыре дня назад. Тем временем из полка дезертировало еще больше офицеров, и дисциплина в рядах угасала. На полпути между Устимовкой и Коваливкой повстанцы вошли в бой с правительственными войсками во главе с Фридрихом Каспаром фон Гейсмаром. У Гейсмара было около 400 человек - четыре эскадрона гусар с двумя полевыми пушками. Артиллерия быстро подчинила повстанцев.
Сергей Муравьев-Апостол был ранен первым выстрелом из канистры , Соловьев спас его от немедленного линчевания деморализованными солдатами. Повстанцы потеряли 60 солдат, трех офицеров и двенадцать мирных жителей. Ипполит Муравьев-Апостол и Анастасий Кузьмин застрелились. Наказание Сразу после подавления восстания лоялисты арестовали причастных к восстанию офицеров, в том числе дезертировавших от мятежников в Мотовиловке. Последовали новые аресты, поскольку заключенные в Санкт-Петербурге сообщали о своих связях, реальных или мнимых. Все офицеры были доставлены в Петропавловскую крепость в Санкт-Петербурге и предстали перед теми же следователями и судьями, что и петербургские декабристы. Суд в Санкт-Петербурге огласил свое заявление 9 июля 1826 года. Из 121 осужденного, признанного виновным, 61 принадлежал к Северному обществу, 60 - к Южному обществу и объединенным славянам, хотя лишь небольшая часть из них была непосредственно участвовал в восстании. Тридцать шесть декабристов были приговорены к смертной казни.
Николас смягчил большинство приговоров, хотя и без разбора, несовместимый с виной каждого человека. Остальные получили приговоры от разряда до службы в армии до пожизненного заключения в Сибири. В 1828 году один из ветеранов Черниговского полка, Иван Сухинов, был обвинен в покушении на тюремный бунт и покончил жизнь самоубийством. Преследование декабристов, большинство из которых были этническими русскими дворянами, правительственной партией во главе с этническими немцами Гейсмар, Бенкендорф , Остен-Сакен породило слухи о немецком заговоре.
Затем Пестель, «объясняя подробно, что общество рушилось от несогласия в целях и средствах, положил необходимым определить оные и вследствие сего сказал, что для введения нового порядка вещей нужно необходимо смерть» императора Александра I. С чем тульчинские заговорщики и согласились. Таким виделось начало этого исторического заседания князю Александру Барятинскому, впоследствии одному из главных действующих лиц заговора на юге[38]. Так возникло Южное общество, которое справедливо представлялось Пестелю не отдельной вновь построенной организацией, а продолжением старого общества — Союза благоденствия. Пестель стал его руководителем, директором. Южное общество действовало на достаточно обширной территории: по сути — чуть ли не всей Украине и Бессарабии, где были расквартированы части 1-й и 2-й армий. Новое общество было четко структурировано. Руководила всем обществом Директория во главе с председателем — самим Пестелем. Кроме председателя, среди директоров — генерал-интендант 2-й армии Алексей Юшневский, он же «блюститель», секретарь Директории. Заочно в Директорию был избран служивший тогда в Гвардейском генеральном штабе столичный заговорщик Никита Муравьев — «для связи» с Петербургом. Реально Никита Муравьев, как известно, в руководстве Южным обществом не участвовал. Директории подчинялись три отделения, или, как их называли, управы. Окончательно управы сложились в 1823 году. У каждой из них были свои руководители. Центр первой — Тульчинской — управы по-прежнему находился в Тульчине. Управой этой, как и Директорией, руководил Пестель. Своего рода столицей второй, Васильковской, управы стал расположенный в тридцати верстах от Киева уездный город Васильков, где располагался штаб 2-го батальона Черниговского пехотного полка, входившего в состав 1-й армии. Командир батальона, подполковник Сергей Муравьев-Апостол, был председателем этой управы; вместе с ним управу возглавлял его друг, молодой подпоручик Полтавского пехотного полка Михаил Бестужев-Рюмин. Центром же третьей, Каменской, управы, во главе которой стояли отставной полковник Василий Давыдов и генерал-майор Сергей Волконский, была деревня Каменка, имение Давыдова. В 1823 году руководители южных управ приняли ее основные положения в качестве программы собственных действий после победы революции. Свой проект Пестель писал пять лет. По авторитетному мнению М. Нечкиной, первые строки самой ранней редакции этого документа появились в 1820 году, когда во время петербургских дискуссий членов Союза благоденствия Пестель сделал доклад о преимуществах республиканской формы правления над монархической и предлагал голосовать за цареубийство[39]. Впоследствии этот документ несколько раз переделывался: известны его три редакции. Первая из них дошла до нас в кратком изложении на следствии Никиты Муравьева, вторая и третья — в рукописях самого Пестеля[40]. Название своему проекту Пестель придумал только в 1824 году. Однако ни одна из редакций не была закончена. Поэтому сегодня в полном объеме содержание этого документа можно восстановить с большей или меньшей долей условности, с помощью показаний на следствии самого Пестеля и его товарищей по заговору. Некоторые сведения можно почерпнуть и из подготовительных документов к «Русской Правде», а также из текста под названием «Конституция Государственный завет» — краткой выжимки основных идей проекта[41]. О том, для чего на самом деле составлялся заговор декабристов, Пестель прямо говорит в «Русской Правде». Уже в преамбуле ко второой ее редакции читаем: «Первоначальная обязанность человека, которая всем прочим обязанностям служит источником и порождением, состоит в сохранении своего бытия. Кроме естественного разума, сие доказывается и словами Евангельскими, заключающими весь закон христианский: люби Бога, и люби ближнего, как самого себя курсив в тексте. Естественное право человека — право на жизнь — Пестель толкует «расширительно», понимая его прежде всего как «любовь к самому себе», законодательно закрепленное право на эгоизм. Именно из таким образом понятого права на эгоизм проистекает важнейшая идея «Русской Правды» — идея всеобщего юридического равенства граждан перед законом. Ведь только в обществе равных возможностей эгоизм каждого гражданина государства может быть реализован в полной мере. Из сего явствует, что все люди в государстве должны непременно быть пред законом совершенно ровны и что всякое постановление, нарушающее сие равенство, есть нестерпимое зловластие, долженствующее непременно быть уничтоженным», — писал автор «Русской Правды»[42]. Согласно предположениям Пестеля сословное деление общества уничтожалось. Однако юридическое неравенство подразумевает два предела: условно говоря, верхний и нижний. Применительно к России нижний предел неравенства являли собой бесправные крестьяне. Верхний же — государь император, который мог все. Естественно, что уравнение должно было приближаться к верхней границе, иначе вообще теряло смысл. Однако для того, чтобы столь страстно желаемое юридическое равенство было реальным, необходимо было прежде всего освободить и дать права гражданства крестьянам. По Пестелю, «право обладать другими людьми как собственностью своею, продавать, закладывать, дарить и наследовать людей наподобие вещей, употреблять их по своему произволу без предварительного с ними соглашения и единственно для своей прибыли, выгоды и прихоти есть дело постыдное». Пестель прекрасно понимает, что для истинного освобождения крестьян одних «правильных» законов мало. Освобождение без земли окажется пустым звуком, приведет их к разорению. Между тем как «освобождение сие должно доставить лучшее положение противу теперешнего»[43]. Отсюда напрямую вытекает аграрный проект «Русской Правды» — пожалуй, важнейший и сложнейший для ее автора, вызывавший острую критику со стороны многих декабристов, в том числе того же Николая Тургенева[44]. Этот проект хорошо известен историкам. Пестель исходит из того, что земля «есть собственность всего рода человеческого», но не ставит под сомнение и важнейшее естественное право — право частной собственности, в том числе и на землю. Он планирует разделение всей пахотной земли на две части: «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной». Граждане, приписанные к определенной волости, имеют право получить свои наделы из общественной земли — «не в полную собственность, но для того, чтобы их обрабатывать и пользоваться их произрастениями». Подобная система предусматривала и конфискацию значительной части помещичьей земли. Идея всеобщего юридического равенства вполне воплотилась и в национальной программе «Русской Правды». Давно отмечено, что программа эта была крайне жесткой по отношению к населяющим Россию «инородцам»: предлагала «силою переселить во внутренность России» «буйные» кавказские народы, выселить два миллиона русских и польских евреев в Малую Азию, изгнать из России цыган, которые не пожелают принять христианство, истребить древние татарские обычаи многоженства и содержания гаремов. В итоге подобных действий национальности, подобно сословиям, должны быть уничтожены, «все племена должны быть слиты в один народ». Все обитатели России должны стать русскими. Дело здесь, конечно же, не в том, что Пестель не любил татар, евреев или цыган. Любое национальное своеобразие: культурное, религиозное или политическое, уничтожало принцип равных возможностей. И поэтому народам предоставлялся выбор: либо слиться с русскими, приняв их образ жизни и формы правления, либо испытать на себе много неприятностей — вплоть до выселения из страны. Все части России должны были связаны общностью русского языка, православной веры, законодательства и традиций. Южный лидер прекрасно понимал, что ввести все эти преобразования мирно невозможно. Недовольных будет много: лишающиеся значительной части земли дворяне, почувствовавшие «вольность» крестьяне, не желающие ни становиться русскими, ни покидать Россию «инородцы». И дело вообще может кончиться «ужасами и междоусобиями», которые не пойдут ни в какое сравнение даже с тем, что происходило во Франции в конце XVIII века. Введение новых законов, по Пестелю, «не должно произвести волнений и беспорядков в государстве». Государство обязано «беспощадную строгость употреблять противу всяких нарушителей общего спокойствия». Именно для того, чтобы предотвратить гражданскую войну, была нужна многолетняя диктатура Временного верховного правления. Опирающаяся на штыки и сильную полицию явную — жандармерию, и тайную — «канцелярию непроницаемой тьмы» диктатура — самый действенный способ обеспечить «постепенность в ходе государственных преобразований». Так и только так Россия сможет избежать «ужаснейших бедствий» и не покориться вновь «самовластию и беззаконию». И диктатура, и сильная государственная идеология должны были, по Пестелю, добиться от всех без исключения граждан новой России «единородства, единообразия и единомыслия»[45]. Многие современные историки видят в Пестеле прежде всего убежденного сторонника «антидемократических» форм правления, а в государстве, которое он замышлял, угадывают «тоталитарную сущность»[46]. Это мнение не вполне справедливо, как несправедливо и утверждение, что только ради воплощения в жизнь идеи диктатуры южный лидер и замышлял военный переворот. Пестель понимал, конечно, что диктатура, основанная на подавлении всякого инакомыслия, сама по себе не может предоставить людям всеобщее равенство. Согласно его представлениям после того, как будут проведены основные реформы и уйдет опасность гражданской войны, в России должно наступить царство демократии. Единовластию диктаторов придет конец, будет принята конституция и избран двухпалатный парламент. Его нижняя палата «Народное Вече» будет избираться на пять лет на основе всеобщего и равного избирательного права; при этом каждый год должна происходить ротация пятой части палаты. Палата будет осуществлять законодательную власть: она «объявляет войну и заключает мир», принимает законы. Главные же из этих законов, касающиеся конституционных основ жизни страны, выносятся на референдум — «на суждение всей России предлагаются». Верхняя палата «Верховный Собор» должна состоять из 120 членов, которые «назначаются на всю жизнь» и именуются «боярами». Кандидатов в число «бояр» предлагают губернии, а «народное вече» утверждает их. В руках «Верховного Собора» сосредотачивается «власть блюстительная». В частности, он должен следить за тем, чтобы принимаемые нижней палатой законы строго соответствовали конституции. Исполнительная власть принадлежит «Державной Думе», состоящей из пяти человек, «народом выбранных». Для того чтобы среди этой пятерки не появился новый диктатор, предлагается опять же ежегодная ротация. Собственно, тогда, когда эти органы будут сформированы и заработают, в стране и наступит всеобщее равенство. Христианский принцип «люби ближнего, как самого себя» сможет воплотиться в жизнь, и люди смогут наконец реализовать свои равные права. У «Русской Правды» была и еще одна, так сказать, тактическая функция — она должна была обеспечить организационное единство Южного общества. Поручик Николай Бобрищев-Пушкин описал на следствии одно из своих свиданий с Пестелем, посвященное обсуждению его конституционного проекта.
Подавление восстания черниговского полка. Никита муравьев. Что предопределило восстание
Всего в восстании приняло участие 17 офицеров и около 1 тыс. Одновременно 31 декабря 12 января правительственный отряд под командованием генерал-майора Ф. Гейсмара перекрыл дорогу на г. Житомир, вынудив 2 14 января восставших свернуть южнее в сторону местечка Белая Церковь, где они рассчитывали соединиться с 17-м егерским полком. Вскоре, однако, С. Муравьёв-Апостол решил пробиваться к Житомиру для соединения с частями 8-й пехотной дивизии, в которой служили участники тайного Общества соединённых славян. Восстание Черниговского полка было подавлено 3 15 января в результате столкновения с отрядом Гейсмара в Васильковском уезде в поле между деревней Устимовка ныне село Белоцерковского района Киевской области, Украина и селом Ковалёвка ныне село Белоцерковского района Киевской области, Украина.
Против Черниговского полка были высланы конные части генерала Гейсмара с артиллерией.
Столкновение произошло 15 января 1826 г. Гейсмар рассеял восставший полк залпами картечи. Многие участники восстания погибли. Раненного в голову С. Муравьева-Апостола захватили с оружием в руках.
Свой проект Пестель писал пять лет. По авторитетному мнению М. Нечкиной, первые строки самой ранней редакции этого документа появились в 1820 году, когда во время петербургских дискуссий членов Союза благоденствия Пестель сделал доклад о преимуществах республиканской формы правления над монархической и предлагал голосовать за цареубийство[39]. Впоследствии этот документ несколько раз переделывался: известны его три редакции. Первая из них дошла до нас в кратком изложении на следствии Никиты Муравьева, вторая и третья — в рукописях самого Пестеля[40]. Название своему проекту Пестель придумал только в 1824 году. Однако ни одна из редакций не была закончена. Поэтому сегодня в полном объеме содержание этого документа можно восстановить с большей или меньшей долей условности, с помощью показаний на следствии самого Пестеля и его товарищей по заговору. Некоторые сведения можно почерпнуть и из подготовительных документов к «Русской Правде», а также из текста под названием «Конституция Государственный завет» — краткой выжимки основных идей проекта[41]. О том, для чего на самом деле составлялся заговор декабристов, Пестель прямо говорит в «Русской Правде». Уже в преамбуле ко второой ее редакции читаем: «Первоначальная обязанность человека, которая всем прочим обязанностям служит источником и порождением, состоит в сохранении своего бытия. Кроме естественного разума, сие доказывается и словами Евангельскими, заключающими весь закон христианский: люби Бога, и люби ближнего, как самого себя курсив в тексте. Естественное право человека — право на жизнь — Пестель толкует «расширительно», понимая его прежде всего как «любовь к самому себе», законодательно закрепленное право на эгоизм. Именно из таким образом понятого права на эгоизм проистекает важнейшая идея «Русской Правды» — идея всеобщего юридического равенства граждан перед законом. Ведь только в обществе равных возможностей эгоизм каждого гражданина государства может быть реализован в полной мере. Из сего явствует, что все люди в государстве должны непременно быть пред законом совершенно ровны и что всякое постановление, нарушающее сие равенство, есть нестерпимое зловластие, долженствующее непременно быть уничтоженным», — писал автор «Русской Правды»[42]. Согласно предположениям Пестеля сословное деление общества уничтожалось. Однако юридическое неравенство подразумевает два предела: условно говоря, верхний и нижний. Применительно к России нижний предел неравенства являли собой бесправные крестьяне. Верхний же — государь император, который мог все. Естественно, что уравнение должно было приближаться к верхней границе, иначе вообще теряло смысл. Однако для того, чтобы столь страстно желаемое юридическое равенство было реальным, необходимо было прежде всего освободить и дать права гражданства крестьянам. По Пестелю, «право обладать другими людьми как собственностью своею, продавать, закладывать, дарить и наследовать людей наподобие вещей, употреблять их по своему произволу без предварительного с ними соглашения и единственно для своей прибыли, выгоды и прихоти есть дело постыдное». Пестель прекрасно понимает, что для истинного освобождения крестьян одних «правильных» законов мало. Освобождение без земли окажется пустым звуком, приведет их к разорению. Между тем как «освобождение сие должно доставить лучшее положение противу теперешнего»[43]. Отсюда напрямую вытекает аграрный проект «Русской Правды» — пожалуй, важнейший и сложнейший для ее автора, вызывавший острую критику со стороны многих декабристов, в том числе того же Николая Тургенева[44]. Этот проект хорошо известен историкам. Пестель исходит из того, что земля «есть собственность всего рода человеческого», но не ставит под сомнение и важнейшее естественное право — право частной собственности, в том числе и на землю. Он планирует разделение всей пахотной земли на две части: «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной». Граждане, приписанные к определенной волости, имеют право получить свои наделы из общественной земли — «не в полную собственность, но для того, чтобы их обрабатывать и пользоваться их произрастениями». Подобная система предусматривала и конфискацию значительной части помещичьей земли. Идея всеобщего юридического равенства вполне воплотилась и в национальной программе «Русской Правды». Давно отмечено, что программа эта была крайне жесткой по отношению к населяющим Россию «инородцам»: предлагала «силою переселить во внутренность России» «буйные» кавказские народы, выселить два миллиона русских и польских евреев в Малую Азию, изгнать из России цыган, которые не пожелают принять христианство, истребить древние татарские обычаи многоженства и содержания гаремов. В итоге подобных действий национальности, подобно сословиям, должны быть уничтожены, «все племена должны быть слиты в один народ». Все обитатели России должны стать русскими. Дело здесь, конечно же, не в том, что Пестель не любил татар, евреев или цыган. Любое национальное своеобразие: культурное, религиозное или политическое, уничтожало принцип равных возможностей. И поэтому народам предоставлялся выбор: либо слиться с русскими, приняв их образ жизни и формы правления, либо испытать на себе много неприятностей — вплоть до выселения из страны. Все части России должны были связаны общностью русского языка, православной веры, законодательства и традиций. Южный лидер прекрасно понимал, что ввести все эти преобразования мирно невозможно. Недовольных будет много: лишающиеся значительной части земли дворяне, почувствовавшие «вольность» крестьяне, не желающие ни становиться русскими, ни покидать Россию «инородцы». И дело вообще может кончиться «ужасами и междоусобиями», которые не пойдут ни в какое сравнение даже с тем, что происходило во Франции в конце XVIII века. Введение новых законов, по Пестелю, «не должно произвести волнений и беспорядков в государстве». Государство обязано «беспощадную строгость употреблять противу всяких нарушителей общего спокойствия». Именно для того, чтобы предотвратить гражданскую войну, была нужна многолетняя диктатура Временного верховного правления. Опирающаяся на штыки и сильную полицию явную — жандармерию, и тайную — «канцелярию непроницаемой тьмы» диктатура — самый действенный способ обеспечить «постепенность в ходе государственных преобразований». Так и только так Россия сможет избежать «ужаснейших бедствий» и не покориться вновь «самовластию и беззаконию». И диктатура, и сильная государственная идеология должны были, по Пестелю, добиться от всех без исключения граждан новой России «единородства, единообразия и единомыслия»[45]. Многие современные историки видят в Пестеле прежде всего убежденного сторонника «антидемократических» форм правления, а в государстве, которое он замышлял, угадывают «тоталитарную сущность»[46]. Это мнение не вполне справедливо, как несправедливо и утверждение, что только ради воплощения в жизнь идеи диктатуры южный лидер и замышлял военный переворот. Пестель понимал, конечно, что диктатура, основанная на подавлении всякого инакомыслия, сама по себе не может предоставить людям всеобщее равенство. Согласно его представлениям после того, как будут проведены основные реформы и уйдет опасность гражданской войны, в России должно наступить царство демократии. Единовластию диктаторов придет конец, будет принята конституция и избран двухпалатный парламент. Его нижняя палата «Народное Вече» будет избираться на пять лет на основе всеобщего и равного избирательного права; при этом каждый год должна происходить ротация пятой части палаты. Палата будет осуществлять законодательную власть: она «объявляет войну и заключает мир», принимает законы. Главные же из этих законов, касающиеся конституционных основ жизни страны, выносятся на референдум — «на суждение всей России предлагаются». Верхняя палата «Верховный Собор» должна состоять из 120 членов, которые «назначаются на всю жизнь» и именуются «боярами». Кандидатов в число «бояр» предлагают губернии, а «народное вече» утверждает их. В руках «Верховного Собора» сосредотачивается «власть блюстительная». В частности, он должен следить за тем, чтобы принимаемые нижней палатой законы строго соответствовали конституции. Исполнительная власть принадлежит «Державной Думе», состоящей из пяти человек, «народом выбранных». Для того чтобы среди этой пятерки не появился новый диктатор, предлагается опять же ежегодная ротация. Собственно, тогда, когда эти органы будут сформированы и заработают, в стране и наступит всеобщее равенство. Христианский принцип «люби ближнего, как самого себя» сможет воплотиться в жизнь, и люди смогут наконец реализовать свои равные права. У «Русской Правды» была и еще одна, так сказать, тактическая функция — она должна была обеспечить организационное единство Южного общества. Поручик Николай Бобрищев-Пушкин описал на следствии одно из своих свиданий с Пестелем, посвященное обсуждению его конституционного проекта. Речь в данном случае шла о введении к «Русской Правде» — где Пестель описывал «основные понятия» своего проекта. Цитата эта, как и окружающие ее несколько фраз, действительно была написана рукой Бобрищева-Пушкина — и в таком виде дошла до нас. Текст «Русской Правды» сохранил и образцы почерка большинства руководителей Южного общества — они вносили в него правку, делали попытки перевести этот документ на французский язык и т. Тот же Бобрищев-Пушкин показывал на следствии, что, вставив свои дополнения в текст «Русской Правды», «через несколько минут уже догадался, что это были сети, расставленные мне для того, чтобы лишить меня возможности донести, что у него Пестеля. Очевидно, что подобного рода сомнения посещали и Алексея Юшневского. По мнению авторитетного текстолога С. Опасения и «догадки» Бобрищева-Пушкина и Юшневского вряд ли были безосновательными. Пестель недаром просил своих товарищей вносить изменения в свой текст, обсуждал проект на съездах руководителей тайного общества, в 1823 году добился формального голосования за него. Идея совместной работы над программным документом в целом похожа на ту, которую он преследовал, уговаривая членов Союза благоденствия проголосовать в 1820 году за цареубийство. Те, кто обсуждал «Русскую Правду» и голосовал за нее, чей почерк остался на ее страницах, не могли уже отговориться незнанием о существовании этого документа. И перед лицом власти они становились государственными преступниками. У них оставался единственный выход — содействовать скорейшему осуществлению революции и воплощению «Русской Правды» в жизнь. Пестель недаром подчеркивал на следствии преемственность своей организации с организацией предыдущей, называя ее «Южным округом Союза благоденствия». Помимо идеи установления новой власти посредством военной революции, новое общество унаследовало от старого и организационную беспомощность. Четкий план построения Южного общества не был способен сделать из него структуру, готовую к захвату власти. Еще в начале ХХ века историк М. Довнар-Запольский писал о том, что «между официальным зарождением Южного общества и началом его деятельности протек небольшой подготовительный период», после которого оно приступило к активным действиям[50]. Споря с ним, М. Нечкина утверждала, что «ни о каком периоде затишья или о перерыве, который якобы установился в начале жизни общества, не приходится говорить. Южное общество возникло и сразу же начало действовать»[51].
Полк собрался на площади. Полковые знамена, полковая казна — все было в руках восставших. Восторг был всеобщий; офицеры и солдаты изъявили готовность следовать всюду, куда поведет их любимый и уважаемый начальник». Подъем духа достиг в Василькове особенно высокой точки. Муравьев позвал полкового священника Даниила Кейзера, и тот по его поручению прочел перед полком сочиненный С. Муравьевым революционный политический катехизис, который, по словам «славян», «состоял из чистых республиканских правил, приноровленных к понятиям каждого». В революционном движении того времени например, испанском была распространена подобная «катехизисная» форма прокламаций, составленная из вопросов и ответов. Вот некоторые его вопросы и ответы: «Вопрос: Какое правление сходно с законом божиим? Ответ: Такое, где нет царей. Бог создал нас всех равными и, сошедши на землю, избрал апостолов из простого народа, а не из знатных и царей. Вопрос: Стало быть, бог не любит царей? Ответ: Нет! Они прокляты суть от него, яко притеснители народа. Вопрос: Отчего же упоминают о царях в церквах? Ответ: От нечестивого приказания их самих, для обмана народа» 6 [ 126 ] Но уже в Василькове проявилась борьба двух направлений в руководстве восстанием: штаб восстания состоял из четырех офицеров-«славян» Сухинова, Щепило, Кузьмина и Соловьева , с одной стороны, и Сергея Муравьева-Апостола, его брата Матвея и Бестужева-Рюмина — с другой. Муравьев-Апостол и его сторонники придерживались выжидательной тактики. Муравьев медлил, потому что ждал присоединения других восставших полков под командованием членов Южного общества. В Василькове славяне умоляли Муравьева немедленно идти на Киев: там были сочувствующие офицеры и распропагандированные «славянами» части например, пропаганду среди рабочих арсенала вел Андреевич 2-й ; этот план имел некоторые реальные основания. Муравьев не решился принять этот план и предпочел выжидать. Осколок замысла «славян»—идти на Киев—видев в небольшой уступке Муравьева: он послал в Киев офицера Мозалевского с записками к «верным людям» и с экземплярами цитированного выше революционного «катехизиса» для распространения в народе. Позже в 1861 г. Движение из Василькова на Мотовиловку имело своей целью Брусилов, место, которое С. Муравьев-Апостол, веря в присоединение других полков, полагал удобным сборным пунктом для восставших войск: в том же районе стояли Алексопольский полк и уже упомянутый гусарский Ахтырский, на которые С. Муравьев продолжал рассчитывать. В случае удачи Муравьев предполагал идти дальше, на Житомир, вокруг которого были расположены [ 127 ] воинские части под командой членов Общества соединенных славян. Но в Мотовиловке новые полки не присоединились. Положение становилось тревожным. Бестужев-Рюмин, посланный для связи с Алексопольским полжом, принес самые неутешительные вести: член Южного общества Повало-Швейковский отказался принять участие в восстании. Муравьев переменил маршрут и направился на Белую Церковь, где стоял 17-й егерский полк, в котором был верный человек—член Южного общества офицер А. Вадковский, приезжавший во время восстания к Муравьеву в Васильков и обещавший поднять свой полк. В Мотовиловке произошел резкий перелом настроения солдат, не понимавших смысла дневки во время восстания и тревожившихся за исход дела. Бегство ряда офицеров восставшего полка также произвело на солдат тяжелое впечатление. В Мотовиловке декабристы имели случай убедиться в сочувствии крепостных крестьян. Восставший полк проходил по землям графини Браницкой, крупнейшей помещицы края. Крестьяне в ее селениях находились в самой бедственном положении. Слухи о цели восстания — отмене крепостного права — быстро распространялись по деревням; крестьяне приходили к Муравьеву, желали успеха. Некоторые из них шли в обозе восставшего полка. Через некоторое время после восстания декабристов в том же районе развилось сильнейшее брожение в крестьянской массе, и связь между тем и другим, несомненно, была. Подойдя к деревне Пологи, восставший полк остановился. По настоянию. Сухинова была сделана рекогносцировка. Оказалось, что 17-го егерского полка в Белой Церкви уже нет: он двинулся совсем по иному маршруту — на Сквиру начальство знало о противоправительственных настроениях в полку и поспешило удалить его от опасного места. Пришлось ухватиться за последний, уже совсем несбыточный план: идти на соединение со «славянами» к Житомиру. Но Житомир был в стратегическом смысле глухим углом, приход туда не сулил никаких перспектив. Около Ковалевки Черниговский полк встретил отряд генерала Гейсмара, высланный правительством для усмирения восстания. Муравьев был уверен, что отряд перейдет на сторону восставших; уверенность эта передалась и солдатам. Но первые залпы картечи разрушили эту иллюзию. Муравьев был ранен в голову картечью. В последний момент вспыхнуло солдатское возмущение. Соловьев закрыл собой Муравьева и этим спас его. На месте восстания остались убитые — в их числе крестьяне, шедшие за полком в его обозе, и три офицера. Со стороны правительственных войск убитых и раненых не было. Было арестовано 869 солдат и пять офицеров восставшего Черниговского полка. Брат Муравьева-Апостола Ипполит, только что прибывший из Петербурга вестником северного восстания, застрелился на поле боя.