5. Вдалеке шелестели кроны деревьев, и слышался тихий, едва различимый лай собаки. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышался лай собаки — тихий, едва различимый, словно из-за ворот в иной мир.
Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий
Пескову 144 слова В синем холодном небе летят лебеди. В полете эти птицы неутомимы, хотя нести тяжелое тело на крыльях им нелегко: вес лебедя — более десяти килограммов... Только-только начинается пробуждение природы после долгого зимнего сна. Воздух чист и свеж. Дышится легко. Оживают в лесу птичьи голоса, всюду слышится звонкое пение и неугомонный... Дует тёплый ветерок, под ногами стелется ковёр из белых, желтых, синих полевых цветов.
На уже потускневшем поле можно заметить стаи печальных аистов, которые готовятся к отлёту в тёплые края. А их детки уже совсем не похожи на...
За прохладным утром приходит еще по-летнему теплый день, но зной уже не тот, и шуршащих листьев на земле всё... Пашкову 141 слово. Не раз в дождливые сентябрьские дни наблюдал я серенькую птичку с красноватой грудкой и таким же горлышком. Она называется зарянкой и величиной не больше синички, с такими же тонкими лапками и... Один сторожевой курган стоял вдалеке и, казалось, зорко охранял равнины.
Ответ: В слове «земле» все согласные звуки звонкие.
Ответ: земле. С палубы катера хорошо видишь берега. Ответ: В слове «берега» все согласные звуки звонкие. Ответ: берега. Лучи солнца наконец достигли глубины чащи. Ответ: В слове «глубины» все согласные звуки звонкие.
Ответ: глубины. По вечерам у театра зажигали фонари. Ответ: В слове «зажигали» все согласные звуки звонкие. Ответ: зажигали. Весной этот скворечник заселили дрозды. Ответ: В слове «дрозды» все согласные звуки звонкие.
Ответ: дрозды. Далеко видны яркие лучи береговых маяков. Ответ: В слове «видны» все согласные звуки звонкие. Ответ: видны. Книги мы разложили в две аккуратные стопки. Ответ: 79.
У пруда носятся быстрые зелёные и синие стрекозы. Ответ: 80. Спелые плоды рябины клюёт серая птица. Ответ: 81. Выпиши это слово Апрельский воздух пахнет берёзовой корой. Ответ: В слове «берёзовой» все согласные звуки звонкие.
Ответ: берёзовой. Выпиши это слово Вчера нас испугал шумный щебет птиц. Ответ: В слове «птиц» все согласные звуки глухие. Каждый человек мечтает о крепкой дружбе. Ответ: В слове «дружбе а » все согласные звуки звонкие. Ответ: дружбе а.
К нашему болотцу прилетели серые журавли. Три клоуна подошли к краю арены. Ответ: В слове «арены» все согласные звуки звонкие. Ответ: арены. Звонко поют свои песенки дрозды. Ответ: В слове «земля» все согласные звуки звонкие.
Старый месяц тускло освещал снежную равнину. Ответ: В слове «равнину а » все согласные звуки звонкие. Ответ: равнину а. По поверхности озера пробежал лёгкий ветерок. Ответ: В слове «озера» все согласные звуки звонкие. Ответ: озера.
Большое блюдо заполнили сочными грушами. Ответ: В слове «блюдо» все согласные звуки звонкие. Ответ: блюдо. Портрет поэта украсил обложку журнала. Ответ: 93. Пушистые щенки дружно скатились с крыльца.
Ответ: 94. У деревянного мостка сидела лупоглазая лягушка. Ответ: 95. Ветви деревьев согнулись из-за тяжёлых шишек. Ответ: 96. С крутого гребня холма съезжают лыжники.
Ответ: В слове «гребня» все согласные звуки звонкие. Ответ: гребня. Тёмный небосвод сплошь усеян яркими звёздами. Ответ: В слове «звёздами» все согласные звуки звонкие. Ответ: звёздами. Далеко впереди темнел густой зелёный лес.
Ответ: В слове «зелёный» все согласные звуки звонкие. Ответ: зелёный. Облака подобны белым островам среди синевы. Ответ: В слове «белым» все согласные звуки звонкие. Ответ: белым. Дятел колотит шишку клювом, достаёт семена.
Ответ: В слове «шишку» все согласные звуки глухие. Ответ: шишку. Наш чистый дворик окружён ветхим забором. Ответ: В слове «забором» все согласные звуки звонкие. Ответ: забором.
У нас они прямо за домом начинаются. Так и привыкла постепенно. Ты, наверное, считаешь меня хрупким созданием? Нельзя судить о человеке по внешности. Это из-за меня, да? Мы раньше никогда не разговаривали наедине. Наоко вращала по столу пепельницу, не замечая ее. Я понимаю, что у меня нет никаких причин так говорить... Она покраснела. Видимо, с удивлением я перестарался. Она сначала закатала оба рукава олимпийки выше локтей, потом снова разгладила их. В электрическом свете пушок у нее на лице стал красивым, желто-золотистым. Наоко облокотилась на стол и принялась рассматривать настенный календарь. Будто надеялась найти в нем подходящее объяснение. Но, естественно, ничего не нашла. Потом вздохнула, закрыла глаза и потрогала заколку. Только сам не знаю, как это сказать. Причем, давно. Соберусь что-нибудь сказать, а в голове какие-то неуместные слова всплывают. Или совершенно наоборот. Собираюсь поправить себя, начинаю еще больше волноваться и говорю что-то лишнее. Оп — и уже не помню, чего хотела в самом начале. Такое ощущение, что мое тело разделено на две половины, которые играют между собой в догонялки. А в центре стоит очень толстый столб, и они вокруг него бегают. И все правильные слова — в руках еще одной меня, но здешняя «я» ни за что не могу догнать себя ту. Наоко посмотрела мне в глаза. Наоко мои слова, похоже, несколько разочаровали. Да и пешком ходить — полезно для здоровья. Мы сели на кольцевую линию Яманотэ. На Синдзюку Наоко пересела на Центральную. Она снимала маленькую квартиру в Кокубундзи. Даже непонятно, что именно. Мы тогда встречались нередко, но я, признаться, не помню, чтобы мы разговаривали. Буду ждать... Впервые я встретился с ней, когда перешел во второй класс старшей школы. Наоко тоже училась во втором классе женской гимназии — миссионерского лицея «для благородных девиц». Настолько благородных, что прилежным ученицам тыкали в спину пальцем и говорили «Вон мамзель какая пошла! В общем, даже не приятель, а прямо скажем — мой единственный друг. И у него была подруга — Наоко. Они с пеленок росли вместе и жили по соседству, менее чем в двухстах метрах друг от друга. Как это часто бывает с подобными парами, отношения у них были очень открытыми — даже не возникало стремления уединиться. Они часто ходили друг к другу в гости, ужинали семьями, играли в маджан. Несколько раз устраивали для меня парные свидания. Наоко приводила с собой какую-нибудь одноклассницу, и мы вчетвером ходили в зоопарк, в бассейн или в кино. Признаться, одноклассницы Наоко при всей своей симпатичности были слишком хорошо воспитаны для общения со мной. Мне больше подходили девчонки из нашей муниципальной старшей школы, с которыми я мог беззаботно болтать, не обращая внимания на их угловатость. О чем думали хорошенькие девицы из круга Наоко, я совершенно не понимал. Как и они вряд ли могли понять меня. Поэтому Кидзуки, в конце концов, отказался от парных свиданий, и мы стали просто ходить куда-нибудь втроем: Кидзуки, Наоко и я. Странное дело — так было приятнее всего, и получалось вполне сносно. Появлялся кто-нибудь четвертый — и атмосфера накалялась. А так, пока мы были втроем, я чувствовал себя гостем, Кидзуки — компетентным ведущим, а Наоко — его ассистенткой в телевизионной программе «Беседы со знаменитостью». В центре нашей компании всегда находился Кидзуки. Это он умел: была в нем, сказать по правде, немалая доля сарказма, и потому окружающие считали его высокомерным. На самом же деле, он был добр и справедлив. Когда мы оставались втроем, он одинаково внимательно разговаривал и шутил и с Наоко, и со мной и вообще старался, чтобы мы оба не скучали. Как только Кидзуки замечал, что кто-нибудь долго молчит, он обращался к нему и вытягивал собеседника на разговор. Глядя на него, я думал: как, должно быть, это трудно. Но на самом деле, пожалуй, все было намного проще. Кидзуки умел мгновенно оценивать тональность беседы и действовал по ситуации. Вдобавок, у него имелся редкостный талант извлекать из посредственного в целом собеседника что-нибудь интересное. Потому мне и казалось, что я — очень интересный человек и веду не менее интересный образ жизни. Но общительным человеком назвать его было нельзя. И в школе он ни с кем не дружил — если не считать меня. Я же никак не мог понять, почему этот дерзкий и талантливый человек не направляет свои способности в более широкий мир, а довольствуется нашим тесным кругом. Как и причину того, почему он выбрал себе в приятели именно меня. Да, я любил в одиночестве почитать или послушать музыку, но считал себя человеком обычным и неприметным. Ну не было во мне ничего выдающегося. Несмотря на это, мы сразу же сошлись характерами и подружились. Его отец был зубным врачом и славился высоким мастерством и не менее высокими расценками. Не против сходить куда-нибудь вчетвером? Моя подруга из женского лицея приведет симпатичную девчонку, — предложил Кидзуки, едва мы успели познакомиться. Я согласился. Так я и встретился с Наоко. Хотя виделись мы часто и проводили втроем немало времени, когда Кидзуки однажды пришлось отлучиться, и мы с Наоко остались наедине, разговор никак не складывался. Мы просто не знали, о чем говорить: на самом деле, у нас не было ни одной общей темы. Что уж тут? Мы молча пили воду и двигали стоявшие на столе предметы. В общем, ждали, когда вернется Кидзуки. А с его появлением беседа возобновилась. Наоко была не из самых разговорчивых, да и мне больше нравилось слушать, чем говорить самому. Поэтому оставаясь с нею наедине, я чувствовал себя неуютно. Вовсе не значит, что мы не подходили друг другу. Просто нам не о чем было говорить. Через две недели после похорон Кидзуки один раз мы с Наоко встретились. Оставалось небольшое дело, и мы договорились о свидании в кафе. А когда все обсудили, больше и разговаривать оказалось не о чем. Я попытался разговорить ее, но беседа постоянно обрывалась на полуслове. Плюс ко всему, отвечала она резковато. Будто бы сердилась на меня, но почему — я не знал Мы расстались, и до случайной встречи год спустя в электричке не виделись ни разу. Может, Наоко сердилась, что не она, а я был последним, кто разговаривал с Кидзуки? Может, это звучит неэтично, но я, кажется, понимал ее настроение. И будь это возможно, хотел бы, чтобы на моем месте оказалась она. Однако что случилось, то случилось. И что бы мы себе ни думали, уже ничего не изменить. В тот погожий майский день мы пообедали, и Кидзуки предложил вместо оставшихся занятий покатать шары. Я тоже не испытывал к остававшимся урокам особой симпатии, и мы, выйдя из школы, спустились с пригорка до порта, зашли в бильярдную и сыграли четыре партии. Когда я легко выиграл первую, Кидзуки сразу стал играть всерьез и в оставшихся трех отыгрался. По уговору я заплатил за игру. За все время он ни разу не пошутил — а для него это большая редкость. Закончив игру, мы сели перекурить. Той же ночью он умер в гараже собственного дома. Протянул от выхлопной трубы «N-360» Сама Ночь резиновый шланг, залепил окна в салоне липкой лентой и запустил двигатель. Долго ли он умирал, я не знаю. Родители уезжали навестить кого-то в больнице, а когда вернулись и открыли двери гаража, Кидзуки уже был мертв. И только радио играло в машине, да дворники прижали к стеклу чек с автозаправки. Ни предсмертной записки, ни очевидных причин. Поскольку я был последним, кто встречался и разговаривал с ним, меня вызвали в полицию на допрос. Видимо, ни я, ни Кидзуки на следователя положительного впечатления не произвели. В его глазах читалось: «Что может быть странного в самоубийстве человека, который вместо занятий катает шары? Некоторое время на парте Кидзуки стояли белые цветы. Оставшиеся десять месяцев до окончания школы я не мог найти себе места в окружающем мире. Сблизился с одной девчонкой, но не выдержал и полугода. Она так и не вызвала у меня никаких чувств. Я выбрал частный токийский институт, куда наверняка можно было поступить без особой подготовки. И совершенно спокойно стал студентом. Девчонка просила не уезжать в Токио, но мне хотелось непременно покинуть Кобэ. И начать новую жизнь в городе, где меня никто не знает. Просто мне хотелось уехать подальше от своего города, но она этого не понимала. И мы расстались. В кресле «синкансэна» в Токио я вспоминал все хорошее, что было в ней, и раскаивался от того, какую подлость совершил. Но было уже поздно. Лучше забыть о ней. Когда я поселился в токийском общежитии и начал новую жизнь, мне требовалось лишь одно: не брать в голову разные вещи и как можно лучше постараться отстраниться от них. Я решил насовсем забыть зеленое сукно бильярдного стола, красный «N-360», белые цветы на парте, дым из трубы крематория и тяжелое пресс-папье на столе следователя. Первое время казалось, что мне это удается. Но сколько бы я ни пытался все забыть, во мне оставался какой-то аморфный сгусток воздуха, который с течением времени начал принимать отчетливую форму. Эту форму можно выразить словами. На словах звучит просто, но тогда я чувствовал это не на словах, а упругим комком внутри своего тела. Смерть закралась и внутрь пресс-папье, и в четыре шара на бильярдном столе. И мы жили, вдыхая ее, словно мелкую пыль. До тех пор я воспринимал смерть как существо, полностью отдаленное от жизни. Иными словами: «Смерть рано или поздно приберет нас к рукам. Однако до того дня, когда смерть приберет нас к рукам, она этого сделать не может». И такая мысль казалась мне предельно точной теорией. Жизнь — на этой стороне, смерть — на той. Я нахожусь по эту сторону, и там меня нет. Однако после смерти Кидзуки я уже не мог так просто воспринимать смерть как и жизнь тоже. Смерть — не полярная жизни субстанция. Смерть изначально существует во мне. И как ни пытайся, устраниться от нее невозможно. Унеся Кидзуки в ту майскую ночь семнадцатилетия, смерть одновременно схватила и меня. С таким вот сгустком внутри я проводил свою восемнадцатую весну. И при этом старался не горевать, потому что в глубине души понимал: горевать — не значит непременно приближаться к истине. Хотя, если подумать, смерть оставалась горькой правдой. В этой удушливой противоречивости я продолжал свое бесконечное странствие. Сейчас уже можно сказать: то было странное время. В самом водовороте жизни все вращалось вокруг смерти. Глава 3 Наоко позвонила в следующую субботу, и мы условились о свидании на воскресенье. Пожалуй, наши встречи можно назвать свиданиями, поскольку другие слова в голову не приходят. Как и в прошлый раз, мы гуляли по городу, зашли в какое-то кафе, опять гуляли, вечером поужинали и, попрощавшись, расстались. Наоко по-прежнему лишь изредка роняла отдельные слова и особо не обращала на это внимание. Я тоже не припомню за собой осмысленного разговора. Когда совпадало настроение, мы рассказывали о своей жизни и учебе, но все эти рассказы получались бессвязными. Прошлое оставалось для нас табу. Мы лишь бродили по городу, благо Токио — город большой, и весь его не исходишь. Мы встречались почти каждую неделю и продолжали гулять. Она шагала впереди, я немного отставал. У Наоко имелось большое количество заколок разных форм, и всеми она непременно открывала правое ухо. Тогда я видел перед собой лишь ее затылок, и прекрасно помню его до сих пор. Когда Наоко стеснялась, она вертела заколку в руках. И часто вытирала платком рот. Была у нее такая привычка: промакивать рот, прежде чем что-нибудь сказать. Глядя на нее, я постепенно проникался к ней симпатией. Она училась в институте на окраине Мусасино. Укромное учебное заведение славилось преподаванием английского языка. Вблизи ее дома располагался живописный водоем, и мы иногда гуляли вокруг него. Наоко приглашала меня к себе, готовила еду и, похоже, нисколько не обращала внимания на то, что мы оставались наедине. Уютная комната, ничего лишнего. Если бы не сохшие на окне колготки, трудно было поверить, что здесь живет девушка. Наоко существовала очень просто и аккуратно, и подруг почти не имела. Помня ее со школьной поры, я не мог предположить в ней такие перемены. В те годы Наоко одевалась изысканно, и ее всегда окружали подружки. У нее дома я понял, что Наоко, так же как и я, после школы хотела уехать на учебу в другой город, чтобы начать жизнь в таком месте, где ее никто не знает. Догадываешься, какие? Нельзя сказать, что в наших отношениях не было прогресса. Постепенно Наоко привыкала ко мне, а я — к ней. Закончились летние каникулы, начался новый семестр, и она очень естественно — как само собой разумеется — начала ходить рядом со мной. Думаю, так она дала понять, что признала меня своим другом, и мне было очень приятно гулять с такой красивой девушкой. Мы продолжали бесцельные прогулки по Токио: взбирались на холмы, переправлялись через реки, переходили дороги и продолжали куда-то идти. У нас не было цели. Нам было достаточно просто идти куда-нибудь. Мы увлеченно шагали, будто выполняли некий ритуал для успокоения души. Когда лил дождь, ходили под зонтиком. Вскоре наступила осень, и весь внутренний двор общежития усыпали листья дзельквы. Надевая свитер, я почувствовал запах нового времени года. Истопталась обувь, и я купил новую пару — из замши. Мне трудно припомнить, о чем мы тогда говорили. Думаю, вряд ли о чем-то серьезном. И по-прежнему не касались прошлого. Имя Кидзуки почти не всплывало в наших разговорах. Мы вообще говорили нечасто, и привыкли просто молча смотреть друг на друга в каком-нибудь очередном кафе. Наоко хотела больше узнать о Штурмовике, и я часто рассказывал о нем. Один раз он сходил на свидание с однокурсницей разумеется, с факультета географии , но вечером вернулся очень унылый. Было это в июне. Штурмовик спросил меня: — Послушай, Ватанабэ, ты с де-девчонками о чем говоришь... Я не помню, что ответил ему тогда, но одно могу сказать точно: он явно задал вопрос не по адресу. В июле, пока его не было, кто-то содрал фотографию амстердамского канала и наклеил вид моста Золотые ворота в Сан-Франциско — видимо, из чистого любопытства: сможет ли Штурмовик дрочить, разглядывая мост? Стоило мне сообщить, что делал он это с радостью, в следующий раз наклеили ледники. Однако после каждой такой смены декораций Штурмовик сильно расстраивался: — В конце концов, к-к-кто это делает? А что плохого? Фотографии-то все красивые, как на подбор. Кто бы это ни был, мы должны радоваться. Но все равно — противно. Эти истории смешили Наоко. Она смеялась редко, и я старался веселить ее байками о Штурмовике, хотя, по правде говоря, мне вовсе не хотелось выставлять его посмешищем. Он просто был чересчур серьезен: третий сын в совсем не богатой семье. Лишь карты были скромной мечтой его скромной жизни. Кто вправе над этим смеяться? При этом «байки о Штурмовике» уже стали одной из постоянных тем для разговоров в общежитии. Даже если б я попытался в тот момент их прекратить, сделать это оказалось бы невозможно. К тому же, мне было приятно видеть улыбку на лице Наоко. Поэтому я продолжал снабжать окружающих новыми историями о Штурмовике. Лишь один раз Наоко поинтересовалась, есть ли у меня подруга. Я рассказал о той, с которой расстался. Но почему-то она мне была не по сердцу. Видимо, сердце прячется в твердой скорлупе, и расколоть ее дано немногим. Может, поэтому у меня толком не получается любить. Больше она ничего не спрашивала. Когда задули холодные осенние ветры, она, бывало, прижималась к моей руке. Через толстый ворс ее пальто я ощущал тепло. Она брала меня под руку, ладошкой залезала мне в карман, а когда холодно становилось невыносимо, дрожала, крепко уцепившись за меня. Но это ни о чем не говорило. В ее поведении не было ничего двусмысленного. Я продолжал идти как ни в чем ни бывало, руки в карманах. Обувь у нас была на резиновой подошве, и шаги почти не слышались. Лишь сухо шуршало под ногами, когда мы наступали на опавшие листья огромных платанов. Я вслушивался в шуршание листьев, и мне становилось жаль Наоко. Ей была нужна не моя, а чья-нибудь рука. Ей требовалось не мое, а чье-нибудь тепло. И я начал чувствовать себя виновным за то, что я — это я. Чем больше зима вступала в свои права, тем прозрачнее казались глаза Наоко. Такая безысходная прозрачность. Иногда Наоко без всякой причины всматривалась в мои глаза, будто что-то искала в них. И каждый раз мне становилось невыносимо грустно. Я начал подумывать, что она, видимо, хочет мне что-то сообщить, но не может найти слов. Нет, даже не так. Прежде чем выразить словами, она не может сформулировать мысль в себе. Поэтому и на словах ничего не выходит. Она лишь то и дело сжимает заколку, вытирает платком рот и бессмысленно всматривается в мои глаза. Иногда мне хотелось обнять ее, но я всякий раз сомневался да так и не решился. Мне казалось, что тем самым я могу ее обидеть. И мы по-прежнему продолжали гулять по Токио, а Наоко — выискивать в пустоте слова. Общежитские поддразнивали меня, когда звонила Наоко или я по утрам в воскресенье собирался уходить. Они, разумеется, полагали, что у меня завелась подружка. Я не собирался им ничего объяснять, и даже не видел в этом необходимости, а потому оставлял все как есть. Когда я возвращался вечером в общагу, кто-нибудь непременно интересовался, какая была поза, как у нее там внутри, какого цвета трусики. Мне оставалось лишь что-нибудь выдумывать в ответ на эти пошлости. Незаметно мне исполнилось девятнадцать. Всходило и заходило солнце, спускался и поднимался флаг, а я по воскресеньям встречался с подругой покойного друга. Я не осознавал, ни что сейчас делаю, ни как быть дальше.
сложносочиненные предложения с различными видами сочинительных союзов
- Смотрите также
- Вдалеке шелестели кроны деревьев
- Упражнение 252 - ГДЗ Русский язык 4 класс Канакина учебник часть 2
- ЛУЧШАЯ ВЕРСИЯ ЕГЭ 2023 ЦЫБУЛЬКО РУССКИЙ
Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий - фото сборник
В городском саду по соседству играл оркестр и пел хор песенников А. Спустившись по многочисленным оврагам с гор, они устремились вниз, и река, закованная в двухметровую толщу несокрушимого, казалось бы, льда, в одну ночь вскрылась, пробудилась от спячки М. По носам вокруг дома бродили караульщики и трещали трещотки А. В начале апреля уже шумели скворцы и летали в саду жёлтые бабочки А. Остались вопросы? Хотя это, дается мне с трудом. Карта граничит с плакатами моих любимых исполнителей вписать их ,которые очень гармонично вписываются в эстетику комнаты. Далее нашему вниманию предлагается окно - источник вдохновения. Единственное,что разделяет меня с внешним миром улицы, это - тюль, которая красиво струится по бокам от окна.
Простые предложения, имеющие общий второстепенный член или общее вводное слово и соединенные неповторяющимися союзами кроме противительных , запятыми не разделяются. Что общего и чем различаются эти предложения? В жизни люди собираются вместе и спасаются тем самым от одиночества. В жизни в одиночку невозможно спастись, и люди собираются вместе. Вскоре ветер стих, и стало гораздо теплее. Глаза у всех устремились и носы вытянулись по направлению к письму. Правило применимо, если у второй и последующих частей нет собственного обстоятельства соответствующего разряда. С востока надвигались темные дождевые тучи, и оттуда потягивало влагой.
Отец Фёдор 1 выбравшись из фиолетового тумана 2 напущенного автомобилем 3 пришёл в совершенное расстройство и проделал остаток пути пешком. Задание 2 Расставьте все знаки препинания:укажите цифру -ы , на месте которой -ых в предложении должна -ы стоять запятая -ые. Дорога 1 поворачивавшая вправо 2 шла через огромное поле 3 засеянное яровыми 4 и углублялась в лес. Ответы Запятая 1 выделяет деепричастный оборот «выбравшись из фиолетового тумана». Ответы и объяснения Найдите сложносочинённое предложение запятые не расставлены. Слайд 17 4. Укажите предложение с пунктуационной ошибкой. Слайд 18 5.
Найдите сложносочинённое предложение с общим второстепенным членом. Слайд 19 6. Слайд 20 Ответы к заданиям теста 1 — 2 2 — 3 3 — 1 4 — 1 5 — 2 6 — 3 Слайд 21 Игра «Третье — лишнее и почему? Прозрачный лес один чернеет и ель сквозь иней зеленеет и речка подо льдом блестит. В парке легко дышалось и птицы вовсю возились в листве. По утрам здесь особенно тихо и природа, словно нехотя, просыпается. Слайд 22 Спасибо за работу на уроке. По теме: методические разработки, презентации и конспекты.
А Б В Ответ: 354 А Если обобщающее слово стоит перед однородными членами, то после него ставится двоеточие. Номер: 831D46 Установите соответствие и впишите ответ. Б Обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом, обособляется. В Обстоятельство, выраженное сравнительным оборотом, обособляется.
Пржевальский, известный географ и натуралист, путешествовал не только по Дальнему Востоку, но и по Центральной Азии. А Б В Ответ: 241 А Между однородными членами предложения перед второй частью двойного союза ставится запятая. Номер: 7DB7F5 Установите соответствие и впишите ответ. Б Между однородными членами предложения, связанными повторяющимся союзом, ставится запятая.
В Между подлежащим и сказуемым, выраженными именами существительными в именительном падеже, при нулевой связке ставится тире. А Б В 415 А Обращение отделяется запятой. В В неполном предложении на месте пропуска члена предложения ставится тире. А Б В 523 А Вводная конструкция выделяется запятыми.
Номер: 4D6C0D Установите соответствие и впишите ответ. Б Между однородными членами предложения перед второй частью двойного союза ставится запятая. В Если обобщающее слово стоит перед однородными членами, то после него ставится двоеточие. А Б В Ответ: 524 А Определение, выраженное причастным оборотом, стоящим после определяемого слова, обособляется.
Номер: 2AD105 Установите соответствие и впишите ответ. Б Между однородными членами предложения, соединёнными повторяющимся союзом, ставится запятая. Номер: DF8509 Установите соответствие и впишите ответ. В Между частями сложноподчинённого предложения ставится запятая.
А Б В 421 А Обращение отделяется запятой. Б Если обобщающее слово стоит перед однородными членами, то после него ставится двоеточие.
Высоко над головой тихо шелестят и покачиваются кроны деревьев,... Пескову 144 слова В синем холодном небе летят лебеди. В полете эти птицы неутомимы, хотя нести тяжелое тело на крыльях им нелегко: вес лебедя — более десяти килограммов... Только-только начинается пробуждение природы после долгого зимнего сна. Воздух чист и свеж. Дышится легко.
Оживают в лесу птичьи голоса, всюду слышится звонкое пение и неугомонный...
Часть того, что роилось в ее голове в те мрачные дни. Но она рассказала мне о том колодце, и я уже не мог вспоминать поляну без него. Я никогда его не видел, но он остался в моей памяти прочно вписанным в тот пейзаж. Смешно: я помню его до последней детали, прямо на границе поляны и рощи. Трава искусно прикрывает темную дыру в земле, метр диаметром.
Ограждения нет. Просто разинула свою пасть дыра. Кое-где потрескались и начали откалываться потемневшие от ветра и дождей камни. В щель между ними ныряет проворная зеленая ящерка. Загляни внутрь — все равно ничего не увидишь. Мне известно только одно: это жутко глубокий колодец.
Настолько, что даже трудно представить. И вся дыра эта наполнена мраком — густым, впитавшим в себя все виды мраков этого мира. Я иногда замечал за ней такую манеру: Наоко говорила очень медленно, подыскивая нужные слова. Ясно только одно — где-то поблизости. Она сунула руки в карманы твидового жакета и взглянула на меня. Улыбнулась: мол, я серьезно.
Где-то есть колодец, но никто не знает, где. Свалишься в него — и с концами? А-а-а-а — бум! И конец… — Но на самом деле этого не происходит? Раз в два-три года. Вдруг пропадает человек.
Сколько бы его ни искали, найти не могут. Тогда местные жители говорят: «Он провалился в полевой колодец». А если только ногу сломаешь, уже ничего не поделать. Хоть во все горло кричи, все равно никто не услышит. Никакой надежды, что тебя кто-нибудь найдет.
В начале апреля уже шумели скворцы и летали в саду желтые бабочки какое это предложение
Все варианты задания 4 ФИПИ ОГЭ по русскому языку Установите соответствие между пунктуационными правилами и предложениями, которые могут служить примерами для приведённых пунктуационных правил. К каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца. Б Если первая и вторая части сложного бессоюзного предложения противопоставлены по смыслу, то между частями предложения ставится тире. В Согласованное приложение, стоящее после определяемого слова, выделяется тире. Запишите в таблицу выбранные цифры под соответствующими буквами. Номер: ABF846 Установите соответствие и впишите ответ.
Установите соответствие между пунктуационными правилами и предложениями, которые могут служить примерами для приведённых пунктуационных правил. Б Согласованное приложение, стоящее после определяемого слова, обособляется. В Если обобщающее слово стоит после однородных членов, то перед ним ставится тире. Номер: 91F143 Установите соответствие и впишите ответ. Б Обращение выделяется запятыми.
В Согласованное приложение, стоящее после определяемого слова, обособляется. Даля мы знаем как известного собирателя пословиц, как знатока русского языка. Номер: 3E6C4D Установите соответствие и впишите ответ. Установите соответствие между пунктуационными правилами и предложениями, которые могут служить примерами для данных пунктуационных правил: к каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца. Б Уточняющее обстоятельство обособляется.
В Определение, выраженное причастным оборотом, стоящим после определяемого слова, обособляется. А Б В Ответ: 354 А Если обобщающее слово стоит перед однородными членами, то после него ставится двоеточие. Номер: 831D46 Установите соответствие и впишите ответ. Б Обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом, обособляется. В Обстоятельство, выраженное сравнительным оборотом, обособляется.
Пржевальский, известный географ и натуралист, путешествовал не только по Дальнему Востоку, но и по Центральной Азии.
Даже сейчас, спустя восемнадцать лет, я могу до мельчайших подробностей вспомнить ту поляну. Переливался яркой зеленью лесной покров, с которого за несколько дней подряд дождь смыл всю летнюю пыль. Октябрьский ветер покачивал колосья мисканта. На голубом небосводе словно застыли продолговатые облака.
Высокое небо. Настолько высокое, что глазам больно смотреть на него. Ветер проносился над поляной и, слегка ероша волосы Наоко, терялся в роще. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышался лай собаки — тихий, едва различимый, словно из-за ворот в иной мир. Кроме него — ни звука.
И ни единого встречного путника. Лишь две кем-то потревоженные красные птицы упорхнули к роще. По пути Наоко рассказывала мне о колодце. Какая странная штука — наша память… Пока я был там, почти не обращал внимания на пейзаж вокруг. Ничем не примечательный — я даже представить себе не мог, что спустя восемнадцать лет буду помнить его так отчетливо.
Признаться, тогда мне было не до пейзажа. Я думал о себе, о шагавшей рядом красивой девушке, о нас с ней и опять о себе. В таком возрасте все, что видишь, чувствуешь и мыслишь, в конечном итоге, подобно бумерангу, возвращается к тебе же. Вдобавок ко всему, я был влюблен. И любовь эта привела меня в очень непростое место.
Поэтому я не мог позволить себе отвлекаться на какой-то пейзаж. Однако сейчас в моей памяти первым всплывает именно это: запах травы, прохладный ветер, линия холмов, лай собаки. И вспоминается прежде всего остального — отчетливее некуда. Настолько, что кажется: протяни руку — и до всего можно дотронуться. Однако в пейзаже этом не видно людей.
Никого нет: ни Наоко, ни меня. Куда мы могли исчезнуть?.. И почему такое происходит? Все, что мне тогда представлялось важным: и она, и я, и мой мир — все куда-то подевалось. Да, сейчас я уже не могу сразу вспомнить лицо Наоко.
У меня остался лишь бездушный пейзаж. Конечно, спустя время я припоминаю ее черты. Маленькая холодная рука, прямые и гладкие волосы, мягкая округлая мочка уха и под ней — точечка родинки, дорогой верблюжий свитер, который она надевала с приходом зимы, привычка задавать вопросы, всматриваясь в лицо собеседника, голос, который временами почему-то кажется дрожащим… Будто она разговаривает на вершине продуваемого всеми ветрами холма. Все эти черточки наслаиваются друг на друга — и вдруг, само по себе, вспоминается ее лицо. Причем, не как-нибудь, а в профиль.
Может, потому, что я всегда ходил сбоку? Повернувшись ко мне, она весело улыбается, слегка наклоняет голову и начинает говорить, вглядываясь в мои глаза. Будто бы ищет скользящую по дну прозрачного источника рыбешку. Но чтобы вот так представить в памяти лицо Наоко, требуется время. И чем дальше — тем больше времени.
Грустно, однако это правда. Сначала хватало пяти секунд, потом они превратились в десять, тридцать, в минуту… Время вытягивалось, словно тень на закате. И вскоре все безвозвратно окутает мрак. Да, моя память необратимо отдаляется от места, где была Наоко. Так же, как и от места, где находился я сам.
И только пейзаж — эта октябрьская поляна, словно символическая сцена фильма, повторяясь снова и снова, — всплывает в моей памяти. Картинка продолжает настойчиво пинать в одну и ту же точку моей головы. Эй, очнись, я еще здесь, вставай, вставай и ищи, ищи причину, почему я до сих пор еще здесь. Боли нет. Боли совершенно нет.
И только при каждом пинке голова гулко гудит. Но и этот гул рано или поздно исчезнет, как исчезло, в конце концов, все остальное. Однако в аэропорту Гамбурга, в салоне самолета «Люфтганзы» пинки оказались дольше и сильнее обычного. Очнись, ищи… Поэтому я пишу. Просто я отношусь к такому типу людей, которые ничего не могут понять, пока не попробуют записать это на бумаге.
О чем она тогда говорила? Вот… она рассказывала мне о полевом колодце. Существовал ли такой колодец на самом деле, я не знаю.
Лес ветки. Вид на небо снизу вверх лес. Лес снизу вверх ночью.
Верхушки деревьев желтеют. Кроны деревьев снизу вверх. Хвойный лес вид вид снизу. Застенчивость крон елей вид снизу. Осень вид снизу. Сосны вид снизу.
Лес вид снизу. Небо и деревья вид снизу. Дерево снизу вверх. Вид с верхушки дерева. Лес снизу вверх. Сосновый лес вид снизу.
Кроны деревьев Весна. Верхушки деревьев на фоне неба. Застенчивость кроны у деревьев. Флагообразная крона. Сосновый лес снизу вверх. Лес вид снизу на небо.
Небо деревья снизу. Дерево снизу. Дуб дерево. Крона дерева. Деревья вид снизу. Голубое дерево.
Небо и деревья. Дерево на голубом небе. Небо сквозь деревья. Густые деревья. Сомкнутость крон лесных насаждений. Шорея исполинская дерево.
Феномен застенчивости кроны. Стыдливая крона. Крона дерева вид снизу. Деревья вид снизу вверх. Верхушки деревьев. Дерево зеленое.
Дерево ракурс снизу. Макушки деревьев. Сухое дерево. Ветвистое дерево. Огромное дерево. Деревья в лесу.
Небо кроны деревьев солнце снизу вверх. Макушки осенних деревьев. Осень верхушки деревьев. Красивые кроны деревьев. Небо и кроны деревьев. Крона леса.
Обои на рабочий стол необычное дерево. Дуб вид снизу. Крона дуба снизу.
Веселые, живые языки пламени играли, обнимаясь, желтые и красные, вздымались кверху, сея искры, летел горящий лист, а звезды в небе улыбались искрам, маня к себе.
Вдалеке шелестели кроны
Главная» Новости» Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий. 10) Издали слышался шум мокрых деревьев, будто вдалеке шумела вода в шлюзах (придаточное сравнительное). Небо кроны деревьев солнце снизу вверх. Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий едва различимый лай собаки. Изредка вдалеке вспыхивает молния и слышится слабый гул, постепенно усиливающийся, приближающийся и переходящий в прерывистые раскаты, обнимающие весь небосклон. 5) Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий едва различимый лай собаки.
Вдалеке шелестели кроны деревьев
Пока самолет не остановился, пассажиры не отстегнули ремни и не начали доставать с багажных полок свои вещи, я мысленно перенесся на ту поляну. Вдыхал запах травы, кожей чувствовал дыхание ветерка, слышал пение птиц. Было это осенью 1969 года, накануне моего двадцатилетия. Подошла та же стюардесса, присела рядом, опять поинтересовалась, как я себя чувствую.
I only felt lonely, you know[1], — сказал я и улыбнулся. I know what you mean[2], — кивнула она, встала и тоже приятно улыбнулась. Auf Wiedersehen!
Даже сейчас, спустя восемнадцать лет, я могу до мельчайших подробностей вспомнить ту поляну. Переливался яркой зеленью лесной покров, с которого за несколько дней подряд дождь смыл всю летнюю пыль. Октябрьский ветер покачивал колосья мисканта.
На голубом небосводе словно застыли продолговатые облака. Высокое небо. Настолько высокое, что глазам больно смотреть на него.
Ветер проносился над поляной и, слегка ероша волосы Наоко, терялся в роще. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышался лай собаки — тихий, едва различимый, словно из-за ворот в иной мир. Кроме него — ни звука.
И ни единого встречного путника. Лишь две кем-то потревоженные красные птицы упорхнули к роще. По пути Наоко рассказывала мне о колодце.
Какая странная штука — наша память… Пока я был там, почти не обращал внимания на пейзаж вокруг. Ничем не примечательный — я даже представить себе не мог, что спустя восемнадцать лет буду помнить его так отчетливо. Признаться, тогда мне было не до пейзажа.
Я думал о себе, о шагавшей рядом красивой девушке, о нас с ней и опять о себе. В таком возрасте все, что видишь, чувствуешь и мыслишь, в конечном итоге, подобно бумерангу, возвращается к тебе же. Вдобавок ко всему, я был влюблен.
И любовь эта привела меня в очень непростое место. Поэтому я не мог позволить себе отвлекаться на какой-то пейзаж. Читайте также: Примеры отделки фасада деревом Однако сейчас в моей памяти первым всплывает именно это: запах травы, прохладный ветер, линия холмов, лай собаки.
И вспоминается прежде всего остального — отчетливее некуда.
Настолько высокое, что глазам больно смотреть на него. Ветер проносился над поляной и, слегка ероша волосы Наоко, терялся в роще. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышался лай собаки — тихий, едва различимый, словно из-за ворот в иной мир.
Кроме него — ни звука. И ни единого встречного путника. Лишь две кем-то потревоженные красные птицы упорхнули к роще. По пути Наоко рассказывала мне о колодце.
Какая странная штука — наша память… Пока я был там, почти не обращал внимания на пейзаж вокруг. Ничем не примечательный — я даже представить себе не мог, что спустя восемнадцать лет буду помнить его так отчетливо. Признаться, тогда мне было не до пейзажа. Я думал о себе, о шагавшей рядом красивой девушке, о нас с ней и опять о себе.
В таком возрасте все, что видишь, чувствуешь и мыслишь, в конечном итоге, подобно бумерангу, возвращается к тебе же. Вдобавок ко всему, я был влюблен. И любовь эта привела меня в очень непростое место.
Я иногда замечал за ней такую манеру: Наоко говорила очень медленно, подыскивая нужные слова. Ясно только одно — где-то поблизости. Она сунула руки в карманы твидового жакета и взглянула на меня. Улыбнулась: мол, я серьезно.
Где-то есть колодец, но никто не знает, где. Свалишься в него — и с концами? А-а-а-а — бум! И конец… — Но на самом деле этого не происходит? Раз в два-три года. Вдруг пропадает человек. Сколько бы его ни искали, найти не могут.
Тогда местные жители говорят: «Он провалился в полевой колодец». А если только ногу сломаешь, уже ничего не поделать. Хоть во все горло кричи, все равно никто не услышит. Никакой надежды, что тебя кто-нибудь найдет. И вокруг — сплошь сороконожки и пауки. Рядом побелевшие кости покойников, темно и сыро. А наверху, как зимний месяц, еле-еле мерцает краешек света.
И вот в таком месте медленно и мучительно умирает человек. Поэтому нельзя сходить с верной тропы. Наоко вынула из кармана левую руку и сжала мою. Тебе… Тебе тоже нечего бояться. Ты передвигаешься кромешной ночью на ощупь и ни за что не провалишься в колодец. И пока я буду рядом с тобой — я тоже. Просто знаю, и все.
И дальше шла молча. Но не их причина. Я просто чувствую. Например, сейчас я прижалась к тебе, и мне нисколько не страшно. Зло и мрак даже не пытаются заманить меня к себе. Может, пусть и дальше так? Наоко остановилась.
Я тоже. Она положила руки мне на плечи и пристально заглянула в мои глаза. В глубине ее зрачков черная как смоль вязкая жидкость выводила диковинные водовороты. Какое-то время этот красивый мрак заглядывал в меня. Затем она приподнялась на носки и прижалась ко мне щекой. На мгновение у меня от радости забилось сердце. Так очень плохо.
Так… — начала было она и замолчала. Я знал, что у нее в голове все кипит от мыслей, и молча шел рядом. По отношению и к тебе, и ко мне. Предположим, я выйду за тебя замуж. Ты будешь работать, так? Тогда кто будет защищать меня, пока ты на работе? Кто будет защищать меня, когда ты поедешь в командировку?
Что же, я буду рядом с тобой до самой своей смерти? Разве не так? Это же нельзя назвать человеческими отношениями? Да и я тебе когда-нибудь надоем. Быть талисманом этой женщины? Я так не хочу. И мои проблемы от этого не разрешатся.
Тогда и подумаем, как быть дальше. Тогда, быть может, и ты спасешь меня. Ведь не значит, что мы живем, уткнувшись в ненавистный баланс доходов и расходов? И если я тебе сейчас нужен, используй меня.
На голубом небосводе словно застыли продолговатые облака. Высокое небо. Настолько высокое, что глазам больно смотреть на него. Ветер проносился над поляной и, слегка ероша волосы Наоко, терялся в роще. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышался лай собаки — тихий, едва различимый, словно из-за ворот в иной мир. Кроме него — ни звука. И ни единого встречного путника. Лишь две кем-то потревоженные красные птицы упорхнули к роще. По пути Наоко рассказывала мне о колодце. Какая странная штука — наша память… Пока я был там, почти не обращал внимания на пейзаж вокруг. Ничем не примечательный — я даже представить себе не мог, что спустя восемнадцать лет буду помнить его так отчетливо. Признаться, тогда мне было не до пейзажа. Я думал о себе, о шагавшей рядом красивой девушке, о нас с ней и опять о себе. В таком возрасте все, что видишь, чувствуешь и мыслишь, в конечном итоге, подобно бумерангу, возвращается к тебе же. Вдобавок ко всему, я был влюблен. И любовь эта привела меня в очень непростое место. Поэтому я не мог позволить себе отвлекаться на какой-то пейзаж. Однако сейчас в моей памяти первым всплывает именно это: запах травы, прохладный ветер, линия холмов, лай собаки. И вспоминается прежде всего остального — отчетливее некуда. Настолько, что кажется: протяни руку — и до всего можно дотронуться. Однако в пейзаже этом не видно людей. Никого нет: ни Наоко, ни меня. Куда мы могли исчезнуть?.. И почему такое происходит? Все, что мне тогда представлялось важным: и она, и я, и мой мир — все куда-то подевалось. Да, сейчас я уже не могу сразу вспомнить лицо Наоко. У меня остался лишь бездушный пейзаж. Конечно, спустя время я припоминаю ее черты. Маленькая холодная рука, прямые и гладкие волосы, мягкая округлая мочка уха и под ней — точечка родинки, дорогой верблюжий свитер, который она надевала с приходом зимы, привычка задавать вопросы, всматриваясь в лицо собеседника, голос, который временами почему-то кажется дрожащим… Будто она разговаривает на вершине продуваемого всеми ветрами холма. Все эти черточки наслаиваются друг на друга — и вдруг, само по себе, вспоминается ее лицо. Причем, не как-нибудь, а в профиль. Может, потому, что я всегда ходил сбоку? Повернувшись ко мне, она весело улыбается, слегка наклоняет голову и начинает говорить, вглядываясь в мои глаза. Будто бы ищет скользящую по дну прозрачного источника рыбешку. Но чтобы вот так представить в памяти лицо Наоко, требуется время. И чем дальше — тем больше времени. Грустно, однако это правда. Сначала хватало пяти секунд, потом они превратились в десять, тридцать, в минуту… Время вытягивалось, словно тень на закате. И вскоре все безвозвратно окутает мрак. Да, моя память необратимо отдаляется от места, где была Наоко. Так же, как и от места, где находился я сам. И только пейзаж — эта октябрьская поляна, словно символическая сцена фильма, повторяясь снова и снова, — всплывает в моей памяти. Картинка продолжает настойчиво пинать в одну и ту же точку моей головы. Эй, очнись, я еще здесь, вставай, вставай и ищи, ищи причину, почему я до сих пор еще здесь. Боли нет. Боли совершенно нет. И только при каждом пинке голова гулко гудит. Но и этот гул рано или поздно исчезнет, как исчезло, в конце концов, все остальное. Однако в аэропорту Гамбурга, в салоне самолета «Люфтганзы» пинки оказались дольше и сильнее обычного. Очнись, ищи… Поэтому я пишу. Просто я отношусь к такому типу людей, которые ничего не могут понять, пока не попробуют записать это на бумаге. О чем она тогда говорила? Вот… она рассказывала мне о полевом колодце. Существовал ли такой колодец на самом деле, я не знаю. Может, он — лишь плод ее фантазии. Часть того, что роилось в ее голове в те мрачные дни. Но она рассказала мне о том колодце, и я уже не мог вспоминать поляну без него.
Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий - фото сборник
5 Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий, едва различимый лай собаки. Кроны деревьев снизу. Деревья вверх. Дерево в лесу вид снизу. От ветерка чуть шелестит листва дерева. Но вдалеке уже слышались раскаты грома. 10 000 символов, Пользователям, прошедшим регистрацию - 15 000 символов, Людям, оформившим PRO версию - 100 000 символов. Также в эту опцию включены отключение рекламных показов и выделенная очередь.
Вдалеке шелестели кроны
10) Издали слышался шум мокрых деревьев, будто вдалеке шумела вода в шлюзах (придаточное сравнительное). Небо кроны деревьев солнце снизу вверх. Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий, едва различимый лай собаки. Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий лай собаки Трудность: общий второстепенный член Вывод: предложение сложносочиненное, так две грамматические основы, НО запятая не нужна, так как есть общий второстепенный член ВДАЛЕКЕ.
Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий - фото сборник
Пескову 144 слова В синем холодном небе летят лебеди. В полете эти птицы неутомимы, хотя нести тяжелое тело на крыльях им нелегко: вес лебедя — более десяти килограммов... Только-только начинается пробуждение природы после долгого зимнего сна. Воздух чист и свеж. Дышится легко. Оживают в лесу птичьи голоса, всюду слышится звонкое пение и неугомонный... Дует тёплый ветерок, под ногами стелется ковёр из белых, желтых, синих полевых цветов.
Начинаются оттепели, капели с крыш. Снег делается зернистым, ноздреватым, оседает и чернеет. Его съедают туманы. Постепенно развозит дороги, наступает распутица, бездорожье. На реках появляются во льду первые промоины с черной водой, а на буграх возникают проталины и проплешины. По краю слежавшегося снега уже желтеет мать-и-мачеха. Потом на реках происходит первая подвижка из лунок и прорубей, выступает наружу вода. Ледоход начинается чаще всего темной ночью. Талая вода звенит последними льдинками и сходит с лугов и полей. Когда попадаешь в лес, он кажется после дневного света темным, мрачным, прохладным. Свет просачивается сквозь тысячи листьев и приобретает зеленоватый оттенок. Этот оттенок придает всему вокруг призрачный сказочный характер. Множество опавших листьев покрывает почву толстым слоем. Кругом стоят гигантские деревья, они опираются на большие изогнутые корни. Толстые стволы поднимаются на сотни метров, верхние ветви и листва сливаются в бесконечную зеленую лесную крышу. Между взрослыми деревьями растут внизу и молодые деревца. У них длинные, стройные стволы с горстью бледно-зеленых листьев на верхушке. Они стоят в вечном полумраке и готовы устремиться навстречу живительным солнечным лучам. Снег еще глубок, но так зернист, что даже заяц проваливается до земли и своим брюхом чешет снег наверху. После дороги птицы перелетают кормиться на поля, на те места, где стало черно. Все березы на дожде как бы радостно плачут, сверкая, летят вниз капли, гаснут на снегу, отчего мало-помалу снег становится зернистым. Последние хрустящие остатки льда на дороге. И то ледяное ложе, по которому бежал поток, тоже размыло, и оно размякло под водой. На этом желтом ложе заяц, перебегая на ту сторону ночью, оставил следы. Вытаяла возле бора тропинка сухая, и рядом с ней шумит ручей. Так вдоль опушки по солнцепеку и бегут, уходя вдаль, ручей и тропинка. Пришвину 1. Укажите часть речи над каждым словом первого предложения. Подчеркните краткие прилагательные в первом предложении как члены предложения. Объясните знаки препинания в предложениях с деепричастными оборотами. Какова роль этих предложений в тексте. Над зданием центральной телефонной станции засветилось голубовато-серое небо, обещая немного туманный, но солнечный день поздней парижской осени. На круглой провинциально чистенькой площади велосипедист, чтобы несколько отдохнуть от езды по скользким мостовым, слез с велосипеда и пошел пешком. В круглой крышечке велосипедного звонка блеснуло серебряной звездой выглянувшее над Парижем солнце — слабое, грустное. Велосипедист прошел мимо памятника Людовику Четырнадцатому. Лошадь подняла передние ноги, поджала задние и всей своей тяжестью оперлась на могучий хвост. Это делало монумент похожим на памятник Петру в Петербурге. Но конная статуя французского короля стояла на обыкновенном, традиционном прямоугольном цоколе, в то время как его царственный брат — русский император — вместе со своим конем был утвержден на неотесанной финляндской скале естественной формы. Катаеву Грамматическое задание. Выпишите из текста по 2 качественных и относительных прилагательных и существительное, которое склоняется, как прилагательное. Выполните словообразовательный разбор слов: прямоугольный, слезть. Выполните морфологический разбор слов: своей, оперлась, это, делало. Кусака долго металась по следам уехавших людей. Она добежала до станции и вернулась обратно. Начался частый дождь, и отовсюду стал надвигаться мрак осенней ночи. Быстро и глухо он заполнил пустую дачу. Бесшумно выползал он из кустов и вместе с дождем лился с неприветливого неба. На террасе, с которой была снята парусина, свет долго еще печально озарял следы грязных ног. Но скоро уступил и он. И, когда уже не было сомнений, что наступила ночь, собака жалобно завыла. Звенящей, острой, как отчаянье, нотой ворвался вой в монотонный шум дождя, прорезал тьму. И тому, кто слышал его, казалось, что стонет и рвется к свету сама беспросветно-темная ночь. И хотелось в тепло, к яркому огню, к любимому сердцу. Андрееву 1 Надпишите часть речи над каждым словом выделенного предложения; 2 Сделайте фонетический разбор слова дождь. Пойти в поход хотелось всем. Мы сговорились встретиться в шесть утра. Я беспокоился, что просплю. И из-за этого сон мой был прерывистый. На рассвете я сбросил с себя одеяло, вскочил и встал под душ, чтобы освежиться и приободриться. Я быстро расправился с завтраком, схватил рюкзак и очутился на улице. Было пустынно, но солнце уже ласково пригревало. Погода стояла чудесная! Я беззаботно напевал, когда шёл к месту встречи. Я самоуверенно рассчитывал быть первым. Оказалось, что некоторые мои одноклассники проворней меня.
Может, потому, что я всегда ходил сбоку? Повернувшись ко мне, она весело улыбается, слегка наклоняет голову и начинает говорить, вглядываясь в мои глаза. Будто бы ищет скользящую по дну прозрачного источника рыбешку. Но чтобы вот так представить в памяти лицо Наоко, требуется время. И чем дальше — тем больше времени. Грустно, однако это правда. Сначала хватало пяти секунд, потом они превратились в десять, тридцать, в минуту… Время вытягивалось, словно тень на закате. И вскоре все безвозвратно окутает мрак. Да, моя память необратимо отдаляется от места, где была Наоко. Так же, как и от места, где находился я сам. И только пейзаж — эта октябрьская поляна, словно символическая сцена фильма, повторяясь снова и снова, — всплывает в моей памяти. Картинка продолжает настойчиво пинать в одну и ту же точку моей головы. Эй, очнись, я еще здесь, вставай, вставай и ищи, ищи причину, почему я до сих пор еще здесь. Боли нет. Боли совершенно нет. И только при каждом пинке голова гулко гудит. Но и этот гул рано или поздно исчезнет, как исчезло, в конце концов, все остальное. Однако в аэропорту Гамбурга, в салоне самолета «Люфтганзы» пинки оказались дольше и сильнее обычного. Очнись, ищи… Поэтому я пишу. Просто я отношусь к такому типу людей, которые ничего не могут понять, пока не попробуют записать это на бумаге. О чем она тогда говорила? Вот… она рассказывала мне о полевом колодце. Существовал ли такой колодец на самом деле, я не знаю. Может, он — лишь плод ее фантазии. Часть того, что роилось в ее голове в те мрачные дни. Но она рассказала мне о том колодце, и я уже не мог вспоминать поляну без него. Я никогда его не видел, но он остался в моей памяти прочно вписанным в тот пейзаж. Смешно: я помню его до последней детали, прямо на границе поляны и рощи. Трава искусно прикрывает темную дыру в земле, метр диаметром. Ограждения нет. Просто разинула свою пасть дыра. Кое-где потрескались и начали откалываться потемневшие от ветра и дождей камни. В щель между ними ныряет проворная зеленая ящерка. Загляни внутрь — все равно ничего не увидишь. Мне известно только одно: это жутко глубокий колодец. Настолько, что даже трудно представить. И вся дыра эта наполнена мраком — густым, впитавшим в себя все виды мраков этого мира. Я иногда замечал за ней такую манеру: Наоко говорила очень медленно, подыскивая нужные слова. Ясно только одно — где-то поблизости. Она сунула руки в карманы твидового жакета и взглянула на меня. Улыбнулась: мол, я серьезно. Где-то есть колодец, но никто не знает, где. Свалишься в него — и с концами? А-а-а-а — бум! И конец… — Но на самом деле этого не происходит? Раз в два-три года. Вдруг пропадает человек. Сколько бы его ни искали, найти не могут. Тогда местные жители говорят: «Он провалился в полевой колодец». А если только ногу сломаешь, уже ничего не поделать. Хоть во все горло кричи, все равно никто не услышит. Никакой надежды, что тебя кто-нибудь найдет. И вокруг — сплошь сороконожки и пауки. Рядом побелевшие кости покойников, темно и сыро. А наверху, как зимний месяц, еле-еле мерцает краешек света. И вот в таком месте медленно и мучительно умирает человек. Поэтому нельзя сходить с верной тропы.
Веселые, живые языки пламени играли, обнимаясь, желтые и красные, вздымались кверху, сея искры, летел горящий лист, а звезды в небе улыбались искрам, маня к себе.
Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий
Варианты задания 4 из открытого банка заданий ФИПИ и из сборников на пунктуационный анализ с ответами к ОГЭ по русскому языку. Главная» Новости» Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий. Как выглядит общее обстоятельство места и времени Всегда подставляй к обеим частям предложений и проверяй таким образом Помни, это только обстоятельство Примеры: Вдалеке шелестели кроны деревьев и слышался тихий, едва различимый лай собаки. Небо кроны деревьев солнце снизу вверх. Крона дерева снизу. Кроны деревьев снизу. Деревья вверх. Дерево в лесу вид снизу. Небо кроны деревьев солнце снизу вверх.